За полчаса до конца детства

– Обижаться – грех… – смиренно произносит Лидочка, после чего Светка тут же меняет настроение – причём, совершенно искренне – принимает раскаивающийся вид и извиняется.

– Ну, так и что? Играем дальше? – ставит вопрос ребром Наташа.

– Без вариантов! Если мы сейчас же с этим не закончим, то он ещё сильнее ко мне приставать начнёт! – от волнения Светин голос берёт неимоверную высоту. – Дима-то с ним так и не поговорил!

– Какой Дима? – непонимающе хмурится наша артистка.

– Я представила своего парня Димой.

А из вас пока никто им не назвался.

– А я, между прочим, не экстрасенс! – картинно восклицает Наташа. – Нельзя было сказать, как надо представиться? Вот и что теперь делать? Мой-то голос он уже запомнил! Я не смогу быть твоим Димой… Тьфу! – в сердцах бросает она.

Девочки несколько раз одновременно хлопают глазами, потом им в головы одновременно приходит светлая идея, и все трое одновременно переводят взгляд на меня. Но взгляды у них совершенно разные. Наташа смотрит с ехидным прищуром, как будто прикидывает, подойду ли я на роль в её спектакле.

Света – просяще-умоляюще, как кот из «Шрека». А Лида – просто радостно и заинтересованно, потому что ей, видимо, очень хочется послушать, как мне удастся изменить голос под мальчика… Что?

– Что?! – спрашиваю я уже вслух. – Не-ет… Я с самого начала молчала, и я не собираюсь принимать участие в вашей авантюре! – категорически отказываюсь я и даже собираюсь встать и сейчас же уйти.

Тут в бой вступает Света. Она садится на краешек дивана и жалобно смотрит на меня.

Когда она огорчается, её губы складываются бантиком так выразительно, что кажется, будто она вот-вот заплачет – не хватает последней капли.

– На-асть, – тянет она. «Нууу, добром это не кончится…» – думаю я…

Света то давила на жалость, слезно прося заступиться за неё, бедную и несчастную. То вспоминала мой диплом из музыкальной школы, говоря, что мне, как человеку с хорошим слухом, ничего не стоит изменить голос. В итоге я соглашаюсь.

К этому моменту Лида уже возвращается из ближайшего магазина, положив на Светин телефон пятьсот рублей.

И я понимаю, что за эти пятьсот рублей Света может долго висеть на проводе у Серёжи, придумывая, что «Дима» в туалете или где-нибудь ещё, и взывать в это время к моей совести жестами, мимикой и шёпотом. Дешевле согласиться.

– Ты хотел поговорить с Димой? – торжествующим тоном наконец произносит Света. Я сжимаю кулаки и уныло думаю про себя: «Уж лучше бы стояла в храме.