Милый ангел

Переглянувшись с Фло, я поняла, почему согласилась: это Фло вложила мне в голову единственное слово. Фло хотела, чтобы я осталась, а я поддалась ей. Малышка подбежала ко мне, обняла меня за ноги и улыбнулась белыми от молока губами.

– Вы только посмотрите! – воскликнула миссис Дельвеккио-Шварц, усмехаясь Пэппи. – Гордись, Харриет: Фло всех дичится, верно, ангеленок?

И вот я пишу все это, пока еще свежи впечатления, и гадаю, как бы мне теперь сообщить родным, что я скоро переселюсь в две большие комнаты в Кингс-Кроссе – в самый рассадник алкоголизма, проституции, гомосексуализма, сатанизма, токсикомании, наркомании и бог весть чего еще.

У меня два оправдания: все, что я увидела сквозь дождь и мглу, мне понравилось, вдобавок Фло хочет, чтобы я жила в Доме.

Я сказала Пэппи, что мне, наверное, придется соврать родителям, сказать, что Дом не в Кингс-Кроссе, а в Поттс-Пойнте, но она только засмеялась.

– Харриет, Поттс-Пойнт ничем не лучше, – заверила она.

 – Его целиком и полностью оккупировал Королевский флот Австралии.

Сегодняшнее желание: чтобы родителей не хватил удар.

Воскресенье

10 января 1960 года

До сих пор ничего не сказала родителям. Пока набираюсь смелости. Когда ложилась вчера – бабуля уже храпела вовсю, – втайне надеялась, что к утру передумаю. Ничего не вышло. Первое, что я увидела, едва продрав глаза, была бабуля, раскорячившаяся над горшком, и на меня разом накатила тоска. Метко сказано, в самую точку! Пока я не начала вести дневник, я и не задумывалась о том, что нахваталась разных слов и выражений из прочитанных книг.

В разговоре их не ввернешь, а на бумагу будто сами ложатся. Дневник в толстой школьной тетради я начала вести всего несколько дней назад, а уже пристрастилась. Наверное, все дело в том, что я не умею просто сидеть и думать, мне надо чем-нибудь занять себя, вот я и убиваю двух зайцев одним выстрелом: и записываю, что со мной происходит, и не даю себе скучать. Ведение дневника здорово дисциплинирует, будто зрение проясняется. Точно как моя работа. Я отдаю ей всю себя, потому что люблю ее.

Насчет миссис Дельвеккио-Шварц я пока ничего не решила, хотя она мне по душе. Бывают такие пациенты – вроде и общаешься с ними совсем недолго, пока делаешь снимок, а запоминаешь на всю жизнь. Как того старика из больницы Лидкомб, который вечно собирал одеяло в аккуратные складки.