Надежды маленький оркестрик

Отучило время от доброты: атака,

атака, охрипшие рты…

Вот и я гостинцы раздаю-раздаю…

Ты прости меня, мама, за щедрость мою.

«На мне костюмчик серый-серый…»

На мне костюмчик серый-серый,

совсем как серая шинель.

И выхожу я на эстраду

и тихим голосом пою.

А люди в зале плачут-плачут —

не потому, что славен я,

и не меня они жалеют,

а им себя, наверно, жаль.

Жалейте, милые, жалейте,

пока жалеется еще, пока

в руке моей гитара,

а не тяжелый автомат.

Жалейте, будто бы в дорогу

вы провожаете меня…

На мне костюмчик серый-серый.

Он весь – как серая шинель.

«Магическое “два”. Его высоты…»

Магическое «два». Его высоты,

его глубины… Как мне превозмочь?

Два соболя, два сокола, две сойки,

закаты и рассветы, день и ночь,

две матери, которым верю слепо,

две женщины, и, значит, два пути,

два вероятных выхода, два неба —

там, наверху, и у меня в груди.

И, залитый морями голубыми,

расколотый кружится шар земной…

…а мальчики торгуют голубями

по-прежнему.

Песенка про Черного кота

Со двора подъезд известный

под названьем «черный ход».

В том подъезде, как в поместье,

проживает Черный кот.

Он в усы усмешку прячет,

темнота ему как щит.

Все коты поют и плачут —

этот Черный кот молчит.

Он и звука не проронит —

только ест и только пьет,

грязный пол когтями тронет

как по горлу проскребет.

Он давно мышей не ловит,

усмехается в усы, ловит нас

на честном слове,

на кусочке колбасы.

Он не требует, не просит,

желтый глаз его горит,

каждый сам ему выносит

и спасибо говорит.

Оттого-то, знать, не весел

дом, в котором мы живем…

Надо б лампочку повесить —

денег всё не соберем.

«Рифмы, милые мои…»

Б. Ахмадулиной

Рифмы, милые мои,

баловни мои, гордячки!

Вы – как будто соловьи

из бессонниц и горячки,

вы – как музыка за мной,

умопомраченья вроде,

вы – как будто шар земной,

вскрикнувший на повороте.

С вами я, как тот богач,

и куражусь и чудачу,

но из всяких неудач

выбираю вам удачу…

Я как всадник на коне

со склоненной головою…

Господи, легко ли мне?

Вам-то хорошо ль со мною?

«Раскрываю страницы ладоней…»

Раскрываю страницы ладоней,

молчаливых ладоней твоих,

что-то светлое и молодое,

удивленное смотрит из них.

Я листаю страницы. Маячит

пережитое.