Драконские сказочки. Про Неизвестно Что

Тем временем Яичница медитировала на постном масле. Она решительно отвергла мысли об укропе и готовилась вся как есть. То есть к тому, что «нас всех съедают понемногу», как сказал поэт. Яичница собиралась достаться Принцессе на завтрак, и тогда впоследствии, после цепи превращений, можно будет преобразоваться в утренний туман, свет и воздух…

Наконец, Принцесса открыла глаза. Сегодня ей снились птеродактили, и она хотела посмотреть на Дракона. А вдруг он из них родом. Дракона нигде не было видно…

– Превращается, – обречённо сказала себе Принцесса, – в Гремучего Змея… Только вчера тачал погремушки… Тачанка хренова…

И действительно, откуда Принцесса может знать такие слова? Точно, от Дракона нахваталась.

– Я так не играю, – на всякий случай прошептала Принцесса и крепко зажмурилась.

Когда она открыла глаза, стояла осень.

«Когда мне снится осень, у меня наяву насморк», – горестно подумала Автор и добавила в чай лимон.

От запаха лимона Принцесса должна была бы проснуться.

Но Принцесса твёрдо решила спать до одиннадцати. Пока не окажется, что Дракон – не Птеродактиль, а хороший. Для начала стоило хотя бы во сне установить хорошую погоду.

Листья не выдерживали и падали прямо на землю. Зябли осенние какаду, прятали клювы от посторонних глаз.

Опустелый сад шелестел прочитанными книжками. Сказки валялись на скамейках, открытые как попало и читали сами себя вслух:

– Давным-давно на белом свете жили были, и такие были, что сказка не позавидует…

– И тогда Иван-Царевич дал Лиху Одноглазому прямо в глаз…

– Кто-кто в теремочке живёт, кто-кто крышу чинить заказывал…

– Это кто тут ещё козлёночком станет?!

По саду пролетали отвёртки, шайбы и клюшки.

Принцесса взяла себя в руки и стала просыпаться. Какие бы были её ни ожидали, их надо было встретить лицом к лицу, как полагается.

– Я никого не боюсь, – сказала себе Принцесса, – даже Дракона. Хотя, наверное, зря. А вдруг он, всё-таки, Птеродактиль…

И проснулась, не оглядываясь. Посреди пещеры, у стола, над плитой, установленной прямо над жерлом вулкана, возвышался Дракон, в фартуке, со сковородкой. Рычал и жарил очередную яичницу. Прежняя то ли превратилась в Неизвестно Что, то ли неизвестно, что с нею стало.

– Яичница – неспетая песня моя… – со вздохом подумала Автор.