Глиняные буквы, плывущие яблоки

 – А у нашего Председателя и ведро бы назад не вернулось. Или ведро бы пришло, а в нем гадость какая-нибудь сидит: «Привет, Председатель!»

– Царевна-лягушка, – смеялся я.

– Какая лягушка! – возмутился Муса. – Говорю вам, что святое место. Там эта святость так чувствуется, кажется – прямо из воздуха ее вынимать можно. И люди, которые там за могилой смотрят и приходящих приветствуют, – святые люди… Один из них, кстати, так на вас, Учитель, похож – у меня чуть тюбетейка не свалилась! Смотрю, думаю: вы – не вы? Марьям-хон тоже очень удивилась, говорит: может, у нашего Учителя здесь брат-близнец работает, а мы не знали, он бы нам помощь оказал, покровительство…

И посмотрел на Учителя.

Нет, у него нет близнецов.

– Что ж, – заметил я, – науке и газетам такие вещи известны. Называется «раздвоение личности». Например, одна моя личность сейчас здесь с вами беседы ведет, а вторая – где-нибудь в столице сосиску ест.

– А еще, – продолжал Муса, не заинтересовавшись разговором о двойниках и сосиске, – нам бесплатно дали духовные книги… Марьям! Марьям-хон!

Марьям разложила перед нами книжки.

Они были тонкие, какого-то простоватого вида. Я рассеянно пролистал парочку. Кое-где – шрифт арабский. И зачем людям столько алфавитов?

– Это всё про святых суфийских, – говорил Муса. – Один, кстати, тут у нас бывал, тот самый…

– Странная книжка, – сказал я. – Название необычное. «История ада».

– Как? – переспросил Муса.

– «История ада». И автора нет.

– Я не заметил ее, – сказал Муса.

– Она в другую вложена была… И обложка самая обычная, ничего потустороннего не нарисовано.

– Может, это тот самый суфий, который там похоронен, написал? Много страниц?

– Всего десять.

Я посмотрел на Учителя. Он снова был где-то в своих отдаленных мыслях, словно оставил это улыбающееся тело вместо себя.

Не помню, кто предложил прочесть эту книжку. Может, Муса. Может, Иван Никитич, который интересовался историей и читал разные книги про русских царей, их победы и любовниц.

Читать вслух пришлось мне.

Там было много богословских изречений, которые я пропускаю.

А суть у книжки такая, что у ада тоже есть, оказывается, своя история. И развивалась она одновременно с историей человечества и прогрессом техники.

Говорилось, что история ада – это как бы подкладка человеческой истории.

Потому что самого ада как специального места для грешников, оказывается, нет. Всё это давно делается на Земле.