Словоточие

Святыня на задворках нашей алчности,

Души перерождающейся срыв,

Бессонна, безответна и безжалостна

На выселках плохих дешевых рифм.

В гортани жаром слова пересушена,

Избита распродажами творцов,

Залатана, обуглена, простужена,

И сверстана по штампам образцов.

Доедена, домята, перевыпита,

Расплавлена в чаду живых горнил

Страстей земных, раздувшихся до выдумки.

И я любил. Конечно, я любил.

И пел о ней. Желал ее отчаянно,

И часто забывая о словах,

Свободу петь теснил я на окраину,

Скрипящую обманом на зубах.

Но жизнь есть жизнь. Разбила, стерла, вымыла.

Оставила комок нервозных вен,

Несказанность души до жажды выдоха

И страшный шепот грозных перемен.

Да бог с ним. Мы продолжим это шествие,

От вечности до чаянья добра.

Поэзия, мне жаль тебя, поэзия,

Любовница, мятежница. Сестра.

«Нарисуй весеннюю улыбку…»

Нарисуй весеннюю улыбку

На сухих, искусанных губах,

Это не обман, а та же гибкость,

Сказка о сгоревших мотыльках.

Вырежи ее ножом и словом,

Чтобы оставался красный цвет

Символом любви к стихам и вдовам,

Там, где от любви и следа нет.

Брось уже завидовать пичужкам,

Небо – пустоты меридиан.

Грудь открой и вырвется наружу,

Нет, уже не смерть, но океан.

Потому что здесь, сейчас мы дышим,

Отогреешь руки – снова в путь,

По стопам извечных всех мальчишеств,

Где финал – распоротая грудь.

Птицы раскричались? В уши – вату!

Что они расскажут о тебе?

То, что ты когда-то был крылатый,

А теперь останешься в земле.

Кроме жизни есть иная ссылка,

Если разглядишь ее в годах —

Нарисуй весеннюю улыбку

На сухих, искусанных губах.

«Я пришел погреться – не открыли двери…»

Я пришел погреться – не открыли двери,

Развернулся, плюнул в разноцветный вереск,

И пошел по миру, по рукам, по жизни,

Чтобы петь до крика, чтобы спать с чужими.

Шил чехол для крыльев из больничной грусти,

Чтобы разум – ясен, чтобы в сердце – пусто,

Чтобы тюрьмы, войны – проросли сквозь плечи,

Чтобы видеть брата в каждом первом встречном.

Спал в траве, измятой отсыревшим небом,

Растирался солнцем, укрывался снегом.

Разузнал, что горечь в человечьих лицах

Собиралась долго, по скупым крупицам.

А на рынке боли – распродажа слова,

На поэтах – ценник, покупай любого.

Быть дешевле в моде, завтра будут скидки

На горящий разум и любви попытки.