Божественная комедия. Рай

«Наша правда» есть правда Бога, который, как говорит предыдущая песнь, «уподобляет себе всю свою свиту».]

Для ваших взглядов кажется вам лживой,

Ученье веры то, не злая ересь.

70. Но так как эту б истину могли вы

Понять, – исполню я твое желанье,

И станет ясно все тебе на диво.

73. Коль кто насильем принужден к деянью,

Страдательно покорствуя, то все же

Ему насилье то – не оправданье.

76. Не гасит волю сила, уничтожа;

Зане с огнем, на зло ветрам и вьюгам,

Несущимся горе, в нас воля схожа.

79. Такая воля век не будет другом

Насилью! Но так сделать не умела

Чета, что первым сим объята кругом.

82. Когда бы воля их осталась целой,

Как до конца пребыли тверды строго

Лаврентий на решетке, муций, смелый, —

85. То, чуть освободившись, на дорогу

След этой волей был бы им указан;

Но смертных с волею такой – немного.

88. Коль принял ты, – как сделать ты обязан —

Мои слова, – то, верно, устранили

Они всю ложь и узел твой развязан.

91.

 Но эти объясненья послужили

В тебе к недоумению такому,

С каким бороться ты не будешь в силе.[44 - Это истекает из согласования учения о свободной воле, изложенного в Чистилище, песнь XVI. 70 и XVIII, 19–75 с положением Аристотеля и Фомы Аквинского, что воля имеет врожденную способность противления и что всякий поступок, сделанный во избежание опасности, есть ответственный акт свободной воли. Поводом к этому сомнению является Констанция, которую Пиккарда в песни 111, 115, назвала внутреннее невинною.

Смысл ответа, что вынужденные волевые акты будут признаны непроизвольными лишь в той мере, в какой они являются инстинктивным уклонением от опасности, при чем воля сама по себе оставалась ненарушимо направлена ко благу. С другой стороны, эти акты как бы произвольны в том отношении, что воля, «избегая большей опасности», стремилась к меньшей. Такое различение, по Аристотелевой этике, допускает относительную извиняемость, но все таки безусловную виновность таких causae roixtae, с чем согласен и Фома Аквинский. О свободе воли см. в след. песни ст. 19–24. 103. Об Алкмеоне см. прим. к п. XII, «Чистилища».]

94. Вложила я в твой ум, как аксиому,

Что дух блаженный быть не может лживым,

Всегда первичной истиной влекомый.

97. И перед разумом твоим пытливым

Могла любовь Констанцыи к покрывалу

Моим речам быть противоречивым

100. Нередко и с тобою, брат, бывало:

Опасности бояся малодушно,

Чего не надо, делал ты, пожалуй.