Путешествие по Карелии

Родители всегда доброжелательны, вежливы, как деревянные болванчики, как ненастоящие. Будто не люди, а пустой фантик, в который забыли положить конфету. Их жизнь – блёклая, пресная, состоящая из срисованных под копирку дней – пугала Марка. Он-то знал, что есть в мире настоящая жизнь: острая, сладкая, как на краю лезвия. Такая жизнь может быть только во всепоглощающей страсти к власти. Любовь, ненависть – чувства бледные по сравнению с чувством упоительной власти.

Гребок, ещё гребок. Тело налилось силой.

Настоящий властелин силён и телом и духом. Он – Марк – настоящий. А его родители – нет. Наверное, поэтому они такие хрупкие. И Марк берёг их как умел. А ещё в Марке жил страх. Парень знал, что у его страсти есть и обратная сторона – когда власть берут над тобой.

Ещё гребок и ещё. Марк подчинял только слабых. Тех, с кем даже бороться не нужно. Устроить засаду, выждать жертву… И делать с попавшимся всё что угодно. Главное – чтоб никто не увидел, никто не узнал. Некому тогда будет и осудить.

– Хорошо! После обеда пойдем на остров! – наконец объявил Гриша.

Дождь в одно мгновение – как по щелчку пальцев – прекратился. И выглянуло улыбчивое солнышко.

Свободное время пролетело незаметно. Во время обеда Иришка обнаружила, что потеряла серёжку. Она долго искала её, ползая по земле.

– Нестрашно, – попытался подбодрить дочку дядя Гена. – Приедем, купим тебе другие.

– Не нужны мне другие! – разревелась Иришка. – Мне мои нужны.

Я их ни на какие другие не променяю.

– Да ты их просто съела, хряк, – сказал ей Марк.

– Ты уверен? – Иришка сложила руки на животе.

– А то! – недобрая улыбка исказила его губы.

Он выбрал себе жертву. И теперь только ждал возможности показать ей свою власть.

– Помоги катамараны на воду спустить и объяви остальным, что мы выходим, – сказал Гриша Марку.

Четверть часа спустя два катамарана отчалили от берега. Тётя Настя и дядя Гена махали путникам руками – они остались сторожить лагерь.

Над островом громоздились плотные белые облака. Будто взбитое тесто, нависали они над верхушками деревьев. Могучие стволы терялись под мощью небесного свода. Деревца напоминали игрушки, вырезанные из картона и вклеенные в детскую книжку.

Эд мягко опускал весло во вспененную от Кирюхиного гребка воду и смотрел, как волна катится вдоль корпуса катамарана. Проводив волну взглядом, он делал следующий, несильный, гребок.