Волшебство в подарок

Серёжа смаковал мою «недотёпистость», как он любил это называть, с таким упоением, что неловко становилось не только мне, но уже и собеседникам. Дома у нас тоже не ладилось. Приходилось оправдываться за всё: невыполненные обязанности по хозяйству, общение с подругами, выходные у мамы…

Но на вопрос: «Инна, зачем тебе это? Пять лет уже потеряла, чего дальше-то ждать?» – ответить внятно никак не получалось.

Казалось бы, всего два слова: «Давай расстанемся». Я давно уловила вкус этой фразы, словно катала её на языке, ощущая рецепторами все оттенки.

Самая желанная, необходимая как кислород. Но и самая страшная. Будто способная перекрыть поток воздух и застрять в горле. А потом расти там, как опухоль: когда уже и дышать нечем, а сказать всё равно не получается.

Я как будто была привязана к Серёже. Иначе как объяснить то нелепое чувство, когда вроде и понимаешь, что всё делаешь правильно, но сомневаешься в каждом поступке, в любой своей фразе. Ведь человек напротив раз за разом убеждает, что красный – это зелёный, и это не «светофор» в отношениях барахлит, а ты сама – дальтоник и злостный нарушитель.

«Как там это называют в книгах про психологию отношений? Синдром жертвы? Абьюз? Газлайтинг?»

Хренайтинг, как сказал бы папа, будь он жив. И точно не стал бы равнодушно смотреть, как сливают в унитаз гордость когда-то уверенной в себе папиной любимой девочки.

И сегодня у купели во мне будто проснулась та девочка. Осмотрелась, выругалась и решила устроить бунт. Хоть маленький, локальный.

– Спорим? Я окунусь, а ты на месяц отдашь мне свою машину!

– Ага, давай! – Серёжа легко принял условия: видимо, не воспринял предложение серьёзно. Тут же кивнул стоящему рядом другу. – Видел героиню? Смотри, сейчас выкручиваться начнёт!

Но я уже пошла в палатку. Взяла у подруги купальник, быстро переоделась, скинув свои вещи в кучу.

Голова существовала, как будто в вакууме. Я не воспринимала, что кричал мне Серёжа, пока шла к проруби. Ноги сковывал ужас, ступни то и дело переставали слушаться, но упрямство вело прямо туда – в полынью.

Как будто в ней меня и вправду ждало избавление.

Помнила только, как считаю ступени до чёрной пропасти: три, две, одна… Потом кто-то крикнул:

– Ныряй!

И я нырнула…

– Инка, моя, иди, на кровать ложись, уснула чуть не носом в молоке!

Вздрогнув, я стряхнула дрёму и поплелась за хозяйкой.

Только легла в постель, как сон тут же откланялся. Стало душно. Промаявшись с полчаса, вышла на крыльцо.