Никто мне ничего не обещал. Дневниковые записи последнего офицера Советского Союза

Удар и машина объята огнём//, И штурман с сиденья свалился//, Но крепкое сердце работало в нём//, Он встал, за гашетки схватился».

Сергей зафиксировал в дневнике: «Наташа, Светлана, Галя. Всех, кто набежал «послушать», не помню. Начали галдеть: «Мы на диете. Мы мясо не едим». Я им тоже ответил: «И мы не едим, пока не пьём». И началось и длилось две недели. Вечером спектакль. «Ромул Великий» хоть стал похож на человека, округлился, и начал уплетать яйца с салом, прямо на сцене. Интересно, было ли в Риме сало? А ночью гулянки при луне?».

Артисты явно ожили. Такие спектакли, как «Мудромер», «Азалия», а особенно «Утешитель вдов» прошли с оглушительным успехом. А ночные концерты в гостинице приводили всех проживающих в «умиление», особенно когда Ромул Великий, он же Римский цезарь, вместе с Сергеем пел песню, которую в разных вариантах знает вся Россия: «И дорогая не узнает//, Какой танкиста был конец». Про «конец» они пели особенно выразительно. Потом пели про моряков: «На палубу вышел, спасенья уж нет//,В глазах его всё помутилось//, Увидел в дали ослепительный свет//, Упал, сердце больше не билось».

Затем о лётчиках: «Увидел составы с горючим вдали и бомбы как град полетели».

Гостиничные кастелянши терпели жалобы постояльцев. У них с Сергеем были взаимовыгодные отношения – единство армии и народа.

Красавицы уехали, поклонники остались.

А в это время его родная страна решила победить инфляцию по одному возможному варианту: изъять все деньги у населения.

Народ начал давиться, даже по ночам, в очередях в обменные пункты. Меняли 50 и 100 рублёвые банкноты. Нищие радовались. Остальные почти рыдали. Начался 1991 год.

Сергей писал: «Похоже, что нашему обществу светлое будущее не угрожает. Аппарат сжирает всё, народу ни хрена не остаётся. В будущее смотрю с тоской. Народ вгоняют в какие-то отношения, называемые рыночными. Всех хотят сделать прапорщиками, то есть преступниками».

СССР еле дышит. Для народа придумали развлечение в виде референдума. Ну-ну. Понятно, что нервозность в народе растёт, что пар надо выпускать (в своё время и у «красноармейской будёновки» были дырки на уровне ушей). Но весь народ скопом можно только угробить.

Подал документы на поступление в военную академию. Надо успеть, пока ещё армия едина. Начальник штаба приказывает их забрать, мол, ещё молод. На всякий случай написал мне выговор.