Нокаут

Думаю, Але тогда пришлось еще труднее, чем мне. Папина любимица, она сильно тосковала по отцу. Сестра надеялась, что, когда ей исполнится двенадцать, состоится суд и ее спросят, с кем она хочет жить – с мамой или папой. Она ответит, что хочет к папе, и ее отправят в Ворошиловград. Мечтая об этом, Аля каждый вечер засыпала в слезах.

В первый же вечер после нашего приезда – а мы остановились у маминой сестры – к нам пришел какой?то чужой дядя. Его звали дядя Джамал. Он увел маму и Алю в ресторан ужинать.

Вот так я познакомилась с маминым любовником (будем называть вещи своими именами).

Вскоре с его помощью мама нашла жилье, и мы обосновались в Мары.

Надо отдать должное дяде Джамалу – он оставался с мамой еще несколько лет, а ведь был женат и бросать семью не собирался. Он поддерживал маму, а значит и нас, материально, брал на себя проблемы, которые в других семьях решает муж. По сути, Джамал стал нашим отчимом.

Не могу сказать, что все в моей семье были рады лицезреть его постоянно – Алевтина просто из себя выходила, едва Джамал переступал порог нашего дома.

Она играла на фортепиано намеренно громко, всем своим поведением демонстрируя недовольство его присутствием. Может быть, Аля просто не могла простить матери, что та бросила отца, чтобы жить с этим дядькой? Вполне вероятно, учитывая их теплые отношения с папой.

Сама я к Джамалу относилась спокойно, а он был добр ко мне: интересовался моими делами, шутил со мной. Это было немного странно, ведь я ему никто.

Мамочка, хоть убей, но я тебя люблю!

Мы с сестрой пошли в местную школу.

Аля – в третий класс, а я продолжила учиться в первом. Однажды после занятий в школе меня никто не встретил, а я город не знала, поэтому заблудилась.

Учительница даже не знала, что я долго болела и не училась, а еще оказалась в чужом месте после развода родителей: мама не потрудилась пойти в школу и объяснить это. В общем, первой оценкой в новой школе оказалась двойка по письму за то, что я написала диктант карандашом.

Мама избила меня и заставила писать «отказную» в детский дом. Как же меня это напугало! От страха я не могла уснуть ночью, только и думая, что утром меня заберут в сиротский приют при живых родителях.

После развода мама стала еще более сурова к нам обеим, но ко мне – особенно. Теперь ей не требовался особый повод для очередного грубого слова и подзатыльника. Она могла ударить меня за незаправленную кровать, а за немытую посуду выгнать в ночной сорочке на мороз.