Нокаут

Когда она приблизилась к своему месту, появилась моя голова – я пряталась аккурат под столом судьи!

Мечта о том, что когда?нибудь я стану частью происходящего в зале, буду доказывать вину или защищать человека, которого обвиняют в преступлении, оставалась со мной долгие годы. Я часто мечтала, что когда?нибудь могла бы даже стать судьей, как Светлана Германовна, и тогда была бы вправе вершить справедливость.

К сожалению, далеко не все детские мечты сбываются. Да и справедливость – понятие для меня очень абстрактное, далекое от моей жизни.

Я стану лебедем!

Уже тогда, на Украине, я понимала, что меня любят меньше, чем Алю. Как я упоминала выше, папа даже не скрывал этого. Он никогда не брал меня на руки, не играл со мной, не гладил по голове.

Мама и подавно. Я не помню, чтобы меня хвалили, целовали, баловали. Мать обращалась со мной очень грубо, даже когда я была совсем маленькой. Таскала за волосы, могла отвесить подзатыльник, ударить.

До своих нынешних лет я не слышала от нее ласкового обращения: «доченька», «моя милая», «моя хорошая».

Мама оправдывала свое отношение тем, что я заслуживала наказаний за свои капризы. Дескать, такой непоседливой и своенравной родилась, что не совладать иными методами, кроме как пощечиной. И даже когда грудничком была – уже своевольничала. Едва положат они с папой меня в кровать между собой, как я тут же начинаю егозить.

А как говорить научилась – тут уж совсем сладу со мной не было! Все мне не то да не так.

Нарядит меня мама в красивое платьице, коротенькое, как все маленькие девочки носили, а я:

– Нет, надо купить длинное, я не буду носить платьице, из-под которого трусики видны!

И банты я с волос сдирала, говорила, что я мальчик, и вообще не слушалась. Понятно, что портила всем настроение, за что меня и наказывали. На самом деле правда в маминых словах есть.

Я и сама помню, что была непоседливой, любопытной и шебутной. Однажды повеселила родню во время какого?то большого семейного застолья, на котором собрались родственники и с маминой стороны, и с отцовской.

Сколько мне тогда было – не знаю. Может, около шести лет, а то и меньше. Незадолго до семейной встречи я посмотрела потрясающий мультик по сказке Ганса Христиана Андерсена «Гадкий утенок».