Абъякты

выставка Филонова

Глаза уступают место неожиданно красному,

Стягиваются грыжей лупящиеся узлы,

Как осы в кулаке тесны тела друг для друга.

О чём поют слепцы по переулкам лиц?

«Седина тревоги в голосах авеню…»

Седина тревоги в голосах авеню,

Иранская женщина поправляет свитер на шее,

Babygaze позабот: «Плохо держит головку».

Бабий gaze трепетанья.

Орехова кожа её.

«Разжабились глаза в смятенье…»

Разжабились глаза в смятенье,

Фольксвагеновый лоб палеет тучно,

Как будто оболок оливкового масла –

Всё снаружи.

ненависть

На лицах бруснится молчание-те,

Глаза сволочисты как серьги берёз,

И не профили чаек завиди-мо в круг,

Ненаглядный мой здесь, со второю грядой

Посреди.

«Мужчины узлятся плотно, зря человека…»

Мужчины узлятся плотно, зря человека,

Лязги аттических рук плотно прижатых друг к другу,

Плескополостью точка схватка пляске подобна,

Духа теснины очи твои.

Стволовые прогляды вшиваются внутрь,

Вострятся соски как доспех наготы,

Проступья наружу, на вдох – пустота,

И будто не рядом брат мой.

Цвет каштана

(2008–09)

«К простыням один-ночь-чества – цвет каштана…»

К простыням один-ночь-чества – цвет каштана

На арахисовой коже боснийской женщины.

Ты не бойся аиста – то сестра твоя,

Ты прости меня, что без памяти, без дитя.

Глаза-соломы-наслажденья. темно?ты во плоти.

Помнишь, девушки играли помолитвой-нетушки?

И себя дарили мне, в обмен на смех.

боли О.И

Коньи зубы пускают корни в угревые хребты,

И более вростают жилами

Травы друг в друга, как струны.

Сопрано хрящей. Симфония боли.

на болезнь ребёнка

Поры пагубы худобою дышатся,

Пригубить на пару бы крынку те?леса,

Ранку-рытвинку, рыбку смелую,

Горлом кровушка на живот пошла,

Берестою горюшко – во седьмом году.

На засов, тотемушко, затворю беду,

Как язык на простыни – тело хворое,

Красный хак ветерок лови?т.

Не ладоней крик – тишина окрест,

Затвори, околюшко, хоровод блевать

Закрути-це губы-то вместе с облаком,

Молоком-то злым захлебнулося.

«Оргазм как отчаяние затомит дыхание…»

Оргазм как отчаяние затомит дыхание,

Judith’s hand persecutes my voice,

Словно снаружи – больное горло,

И не со мною перелесок буры.

Бла-Годарю мою плошку,

Оплоть моего эстрагона.