Сон золотой (книга переживаний)

(Царь Алексей Михайлович был вымолен преподобным Елеазаром Анзерским.) В народе говорили, дескать за грехи тяжкие прилучилось с бабою такое несчастие, запечатал ей Господь плодильницу... И грехом великим, непростимым считалось в народе насильно освобождаться от плода, убивать его в утробе. «Где пятеро, там и шостому найдется кусочек на пропитание. Где гриб родился, там и пригодился. А кто извел дитяти, не попустил на свет Божий, тому век счастия не видать».

Вот и я-то, казалось бы, не больно и нужен был хворающей матери, как бы выскочил преж времен, без всякой задумки, но отцу появился в радость.

Получив телеграмму, уже следующим днем пишет он на Мезень:

«г. Ржев. 14.3.1940 г. „Милая Тоська, поздравляю тебя с рождением дорогого для нас сына Вовки. Я несказанно рад, что все, дорогая, обошлось благополучно! Наконец, кончились твои страдания! Конечно не все, ведь еще Вовки большого нет с тобой, но его теперь будет заменять маленький Вовка. Теперь желаю тебе, моя крошка, набираться сил для дальнейшей жизни.

Целую моих милых крошек Ритенку и Генюську...“ (Письмо раскрашено цветными карандашами. Нарисовано алое сердце.) И далее своедельные стихи „ТВОРЧЕСТВО ДЛЯ ТОСЬКИ.“

«Тонюське!

Тонюську дорогую

Послушать я готов.

Табак курить не буду

И буду я здоров.

Теперь, моя любимая,

Дела пойдут на лад.

Спасибо, моя крошечка,

За вкусный шоколад.

После разлуки с Тоськой

Все думы в голове,

О жизни дружной нашей

О детках, о тебе.

Теперь тебе, голубонька,

Так тяжко без меня,

Но будет это времечко,

Прижму к сердцу тебя.

Прижму и расцеую,

Мой цветик золотой.

И будем жить мы весело,

Любимая с тобой...

* * *

Время коварное мчится,

Оно безразлично к судьбе,

Но все мои мысли, желанья

Направлены только к тебе.

* * *

Что ни день – разлука больше,

С каждым днем свиданья близок час,

Будет время – будем жить мы вместе

И никакие силы не разлучат нас...»

Нынче я понимаю, как дороги (драгоценны) были письма для моей матери, и единственное, что связывало ее с прошлым, делало жизнь долгой и непрерывной, – эти вот пожелтевшие листки бумаги с буквицами, выведенными каллиграфическим писарским почерком.

Сохранились не просто послания из прошлого, но былая жизнь, пусть и похожая на сновидение, из которого трудно выдираться в явь, ведь этот сон был куда радостнее, краше, полнокровнее, чувственнее затрапезного глухого быта вдовицы.