Жертва для Локи

Уже скоро, совсем скоро…

Но ничего из этого вслух я так и не сказала. А только в своей воспаленной голове. прокручивала потом в возбужденном мозгу еще недели две. А мальчики просто ушли.

Это был взрыв, которого никто не заметил. Кроме двух зверей внутри. Но они не разговаривают и не сообщают о новостях. Пожалуй, мы никогда не можем сказать наверняка, где закончилась одна жизнь и началась другая.

Глава 5. Шаг, шанс и случайные связи

В тот солнечный день я, директор Лира и соцработник Ханума Аллоевна снарядились в стан врага – в минобраз[19 - – сокращенно от «Министерство Образования»].

Лоббировать, лоббировать и еще несколько раз повторить то же самое, просто чтобы наполнить свою жизнь каким-то смыслом.

Мимо мчится сухая пыльная дорога. Пальцем расширяю холодную потную точку на окне служебной иномарки.

Останавливаемся на светофоре. В лотке «Тандырные самсы» торгует бойкий парень. Вот человек, знает свое дело, доволен им, не надо ему никого спасать. Он знает – перекусивший его самсой уже спасен, ибо голодный не может бороться за правду.

Едем дальше.

Чтобы не терять ни секунды рабочего времени, Ханума Аллоевна принимается бодро отчитываться перед шефом.

– Лира, мы наводили справки в «Айдае» о Доходягине. Пришел отчет – имели место попытки суицида…

Лира, не оборачиваясь, с переднего сидения остужает пыл привычных усилий по пристройству к своей заднице. Ибо сейчас это будет не так удобно, как обычно, ведь они сидят слишком далеко друг от друга.

– Ханума Аллоевна, вы должны были проконтролировать весь процесс от начала до конца.

Вы сами говорили, что этот Доходягин социально опасен. А ведь мы взяли его в Центр.

– Да… – лучший работник, самый добрый человек Центра и выдающаяся стрелочница госпожа соцработник делает еще одну провальную попытку. – Но медики давно должны были определить его в психоневрологический диспансер.

– Насколько я помню, Вы сами настаивали на его приеме.

Пауза. Я поворачиваюсь посмотреть на сморщившееся в ожидании удара лицо.

«Успокойся, теперь уже холопов не лупят», – мысленно посылаю ей.

– Но он социальный сирота и подходит под наш устав. Туберкулез у него уже почти вылечили, документы восстанавливаются…

При упоминании туберкулеза вспоминаются неудавшиеся обеды в столовой, и я жалею, что успокоила ее, отворачиваясь к приятно-молчаливой панораме за окном.

Лира раздраженно почесывает затылок пятерней – любимое занятие с незапамятных времен.

– Давайте потом поговорим.