Прощай Дебора

А когда нас привезли на место, построили, командир полка стал всех расспрашивать по очереди. Подошел он ко мне и спрашивает: «Ну что, хочешь быть механиком-водителем Тридцать четверки?». А я ему: «Не-а». А он мне: «Ну и му. к», – отвернулся к старшине, ну который за ним шел, и распорядился: «У нас там, на днях, шофера полуторки убило, отдайте ее этому». Вот так я и стал шофером.

Тут довольно далеко позади, возможно, оттуда, где они недавно видели немцев, донесся треск мотоцикла, мгновенно прервавший их разговор.

– Знаешь что? – сказал Николай, когда звук мотоцикла окончательно пропал.

– Что?

– Давай пробираться к своим ночью, а днем спать, по очереди?

– А что? Давай. Вот здорово! Только, чур, я буду спать первый…

Под вечер ребята пошли дальше. Николай совсем расклеился. Его раны на руке загноились, и он очень ослаб. Была кромешная ночь, когда они вышли на какой-то хутор. На краю хутора стоял небольшой сарай. По прислоненной к стене сарая лестнице они забрались на чердак, втянули лестницу наверх и легли спать.

Первым, кого Борис увидел утром сквозь щели сарая, был немецкий офицер, выходивший из дома напротив. Поодаль стояло еще несколько немецких офицеров и солдат. Потом к дому подъехал мотоциклист, вбежал в дом и также быстро вышел, засовывая в планшетку какую-то бумагу. «Скорее всего, напротив их сарая немецкий штаб», – подумал Борис и тут же решил будить Николая, довольно громко стонавшего во сне.

– Коля, просыпайся, только тихо, молчи, молчи… здесь кругом немцы, – прошептал он.

 – Вон они, рядом, смотри, подползай сюда… видишь?

– Ухты-ы. Раз-два-три-четыре…

– Да их здесь не сосчитать, – прервал товарища Борис, – если учитывать тех, что в доме напротив. Я вот что подумал… днем нам отсюда не уйти, да и ночью тоже… в твоем состоянии ты упадешь в лесу, а я тебя не донесу. Придется сидеть здесь и ждать…

– Ждать? Чего?.. Чего ждать-то? У моря погоды?

– Да, у моря погоды…

Поздно вечером Борька, осторожно спустив лестницу, сделал вылазку на огород позади сарая, где сумел, порезав в кровь пальцы, выдернуть из земли несколько корнеплодов турнепса, и это была их первая еда за двое суток.

А утром начался сильный обстрел хутора. Мины рвались вокруг сарайчика, трещали раздираемые осколками бревнышки стен. Через некоторое время из подвала дома напротив стали вылезать немцы. Пригибаясь к земле, они побежали из хутора.