Чужие окна. История одной подлости

Вот и Оля…

– Оленька, милая, мне нужна твоя помощь, – заговорил он быстро, стараясь скорей донести до нее самое важное на сегодняшний день. Девушка подняла на него удивленные глаза. – Мне нужен хороший адвокат. Я знаю, что это стоит немалых денег, придется влезать в долги, но я же все верну, как только выберусь отсюда.

– У тебя же есть адвокат, – проронила Ольга, глядя на него со странным изумлением, как будто не ожидала такой просьбы от заключенного.

– Мне нужен хороший адвокат, который действительно будет за меня бороться.

Я очень тебя прошу пойти к Саше Тимофееву (помнишь моего одноклассника?). У него отец – человек со связями, наверняка сможет найти приличного адвоката. Расскажи ему все, попроси помочь…

Он не договорил. Ольга вскочила на ноги и нависла над ним, опираясь руками о столешницу.

– Попросить?! Это я должна ходить, просить и унижаться? Такую ты роль мне уготовил? Да ты знаешь, каково мне сейчас? Ты знаешь, что в школе мне уже не один раз все кости перемыли? Ты знаешь, что я спокойно по улице не могу пройти? В меня все пальцем тычут, шушукаются за спиной.

А вчера в магазине в очереди в кассу я слышала, как две тетки, совершенно мне незнакомые, говорили: «смотри, вон невеста этого учителя-педофила!» Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться! Я не знаю, куда мне деваться от позора, который ты навлек на меня. А теперь ты еще хочешь, чтобы я ходила по твоим бывшим друзьям и просила помощи? У тебя совесть есть?!

Вадим молчал, оторопело глядя в горящие ненавистью глаза любимой.

Не было больше его милой, нежной, немного застенчивой Оленьки. Перед ним стояла совершенно чужая, пылающая гневом и возмущением девушка.

– Ты мне горы золотые обещал. Говорил, что всю жизнь на руках носить будешь, что в лепешку разобьешься, чтобы я была счастлива. А что я получила? Город у нас небольшой, все друг друга знают. Сплетни разносятся как порыв ветра. Я не знаю куда мне сбежать отсюда, куда спрятаться, а ты… Как ты мог, Вадим?!!

– Ты что, поверила во всю эту чушь? – Наконец произнес Вадим, хотя во рту пересохло, и язык ворочался с трудом.

 – Это же ложь, клевета, Оля.

– Я не верю тебе. Это ты лжешь, чтобы прикрыть свой позор. Господи, – она прижала ладони к лицу и отвернулась к окну, как будто даже смотреть в его сторону было мучительно, – как ты мог, ведь это же дети!

– Я не мог и не делал этого, Оля. Меня оклеветали, и ты знаешь почему. Просто помоги мне выбраться из этой ситуации.