Бэд-трип

Слуга грязного города раздвигает ноги, сгибая их в коленях.

Я вижу край ее светлых трусиков.

– Угостишь? – спрашивает она и запускает руку себе между ног.

Я подношу горлышко бутылки к ее рту. Эта женщина, она мне в матери годится, открывает свой похабный рот и облизывает горлышко. Она посасывает горлышко бутылки, будто делает минет. Будто сосет стеклянный маленький член. Я наклоняю бутылку. Шлюха делает два больших глотка. Она даже не морщится. Чистый виски ее не смущает.

– Как тебя зовут? – спрашивает она, продолжая ласкать себя рукой.

Я говорю, что это не важно.

Она протягивает мне свою руку и манит к себе. Как только я говорю, что не важно, как меня зовут, ей становится это не важно. Она сделает все, что я скажу.

Она достает у себя из лифчика презерватив. Обертка летит на пол к пустым бутылкам. Она кладет презерватив к себе в рот и расстегивает ширинку на моих штанах. Грязная женщина снова запускает руку к себе в трусики и натягивает ртом презерватив на мой член. До меня доносится банановый запах.

Сразу вспоминаются прищепки в виде зверюшек. Обезьяньи скалящиеся морды, которые сейчас улыбаются.

Потом я аккуратно кладу эту женщину на пол. Я глажу ее ноги в порванных чулках. Снимаю ее лифчик. Груди разваливаются и свисают у нее по бокам. Я собираю их вместе и держу обе одной рукой. Той, которая перебинтована. Пальцы другой руки я запустил ей в рот. Она смачно их обсасывает. Я говорю, чувствуя пульсирующую боль в не успевшей зажить руке:

– Ты должна постоянно повторять, что я не виноват.

Шлюха обвивает свои руки вокруг моей шеи. Она говорит:

– Ты не виноват.

Я закрываю глаза и целую ее в шею. В каждый сантиметр шеи. В ее впадины, где торчат острые ключицы. Я целую ее ребристое горло. Язык щиплет от дешевых духов. Я говорю:

– Ты должна говорить, что все еще жива.

Одной рукой она берет мой член, начиная его массировать, а другую кладет мне на ягодицы. Она говорит:

– Я все еще жива, мой милый.

Ее длинные ногти скребутся по коже моих ягодиц.

Ее рука массирует член. Я прихватываю ее за волосы, отпустив грудь, но она не успевает снова расплыться по бокам, потому что я прижимаю их своей грудью. Я лежу на этой шлюхе, и говорю:

– Ты должна говорить, что твоя смерть – это лишь кошмарный сон.

Она оттягивает свои трусики и вводит мой член в себя. Она говорит:

– Моя смерть, – она давит на мои ягодицы, чтобы я вошел глубже. Она говорит: – Моя смерть – это лишь кошмарный сон.