Дырявые часы

Кстати, парень оказался не художником, а резчиком по дереву, приехавшим с коллегами на выставку современного искусства, где были представлены их несколько работ. Теперь он без обиняков спрашивал, почему сеньорита оставила внушительную женщину и некую даму под руку с галантным кавалером? Почему решила позагорать в одиночестве?

– Ничего удивительного в этом нет, – отвечала девушка, с аппетитом уплетая апельсиново-шоколадный крем из рожка. – Когда день за днём слышишь одно и то же: «куда отправилась, в клуб? – там одни сатиры!», «не души незнакомых мирян», «хватит перефыркивать библиотекарей!» и тому подобное, то начинаешь просто жить вопреки – понимаешь?

Жиль улыбнулся и кивнул.

– Начинаешь цепляться за любую возможность, лишь бы «убежать» хоть на чуть-чуть, как сегодня. Сколько можно слушать мамины причитания о будущем моей сестры, которая на десять лет старше! Вот пусть сама и выпендривается своим хахалем – мне-то что за дело! Ни её, ни маму всё равно никто больше года не вытерпит, всё равно Эва – сестра моя – будет стараться выскочить замуж, всё равно останется снова одна, всё равно мама напомнит «я же говорила» – и всё по новой.

– Это сколько ж раз Эва уже была замужем?

– Замужем-то – ни сколько, имя, наверное, только к сожительству обязывает. А вот предложений поступало уйма. Но мама же начнёт: «Не спешите, оглядитесь, присовокупитесь друг с другом» – не помню, как точно она там говорит. Вот они подождут, дурацкий норов сестры быстро вылезет, и всё – поминай как звали жениха.

– Так если она такая заносчивая, чего же не пошлёт всех куда подальше?

– Вопрос вопросович… Думаю, Эвита – как ласково зовёт её мама – хотя, как по мне, то нашей Эве до Эвиты, как половнику до первой леди. Хотя… и у половника шансов побольше будет. Как только такие мужчинам нравятся, жёсткие и топорные? Я с детства её дразнила: «Ох, и злой у тебя рот, баба ты наоборот!»

Парень, конечно, заметил, что девушка ловко увильнула от ответа, но виду не подал:

– А она?

– Что она? Нос задерёт и пошла маме предлагать, как меня наказывать.

– Совсем некому было заступиться?

– А кому? Первый муж мамы – «глупая любовь всей её жизни» – сам ушёл к другой, оставив после себя Эву; второго – которого терпеть не могла – прогнала из-за пьянки. Я ведь от второго – вот, видимо, поэтому она меня и ненавидит, а с Эвиты своей ненаглядной пылинки сдувает. Там их уже, верняк, кучи три набежало. Везде куда не глянь дома – там Эвита.