Дырявые часы

– Я тест уже незнамо когда нашёл, – отвлёк его Жиль.

– Прошла она тест-то? Не завалила?

– Да хватит уже издеваться. А-а-а, не могу, трясёт всего, – буркнул Ивон, потирая вспотевшие ладони.

– Да уж – нестерпимое ощущение, наверно, – не поднимая век, хихикнул Этьен. – Ну чего ты вспенился весь? Если организм так ломает, то, мож, и не стоит его вгонять под каблук, а? Чуйку не обманешь, ведь вон как орёт: «Беги, покуда палец дышит вольным воздухом! Спаси своё естество, юноша, нагуляйся в изгибах молодых красавиц!»

– Да ну тебя, – фыркнул Жиль.

 – Тебе бы всё подкалывать, а у меня действительно нервы!

– Ну и зачем тебе они? – сам посуди. Тебе жена так потом и заявит: незачем! – и выпьет всю твою кровь, вместе с нервами.

– Не пьют по столько литров, не пьют, – автоматически отвечал Ивон, пытаясь поймать хоть одну мысль. Но ум цеплялся за всё, кроме данного момента.

– А Пия за года два управится. Да ещё поделится с мамашей – ты же сказал, что жить они к тебе переезжают после свадьбы.

Вот тогда-то мне и станет страшно!

– Тебе-то чего бояться?

– А ты когда-нить пил с женатым упырём? – Этьен наконец открыл глаза: они оказались до краёв наполненными «всепоглощающим ужасом». – Бескровным, вставшим из-под земли рутины, измученным, просящим раз в полгода развеять его по полной за весь шестимесячный простой; а затем, уже в первых сумерках, по первому звонку от новой родни он будет мчаться домой: просят же скорей-скорей купить шпинату! Листьев зелёных! Конечно, киш[3 - Французский несладкий открытый пирог с начинкой на основе яиц и молока.

] без шпината – это катастрофа для богов спокойствия, что ни на есть предел терпения. Нет, скажут они, ну без шпината уж совсем никуда! – и как щёлк по темечку тёщу. Та – дочку. Та – телефон хвать, тебя за нитку дёрг, и вот ты уже сидишь и нахваливаешь ужин, хотя ел его уже четыре раза за неделю. Ну а как? Семья – дело святое. Иначе расстрел и голодный паёк в кровати. – Подмигнув, Этьен протянул руку: – С вас, мсье, умирающий франк!

– За что это?

– Как! Я тебе всю судьбу расшифровал.

Новое тысячелетие – старые проблемы. Выбор-то прост: средний палец или безымянный. Покажи один – и счастлив, покажи другой – и мученик.

– Я выбрал второй – и счастлив. Летаю, как во сне. Исключения бывают, Этьен. Я себя любовными грёзами не тешу. Ясно, что однажды страсть прогорит, но не страшно: в Пие я вижу не только сексуальный объект – она всецело мне близка.