Псих

– Не страшно, – говорю я, – просто не надо говорить с филологом про жаргоны.

– Как скажешь, – покладисто отвечает мама. Она определенно ждет от меня акции протеста против насильственного репетиторства. Как бы не так.

– Я говорю «ок» к тому, что я согласна.

– Согласна быть учительницей? – подозрительно спрашивает мама, капая медом на стол.

– Давай только не называть это «учительницей». Омерзительное слово. Плохо пахнет, плохо одевается и не спит с мужчинами. Впрочем, ладно, все равно у меня есть условие.

– Какое же?

– Я больше не пью таблетки, – говорю я.

– Мне кажется, мы это уже обсудили.

– ВЫ – да, но вот только я не понимаю, почему ВЫ обсудили то, что отправляется в МОЙ организм.

– Девочка моя, – проникновенно говорит мама, – ты вряд ли в состоянии отвечать за свои поступки, поэтому…

– Поэтому вот то, что и требовалось доказать, – подытоживаю я. – Я в состоянии отвечать за свои поступки только тогда, когда это удобно вам и мировой медицине.

А когда нужно пить химическую бесполезную дрянь, от которой меня рвет дважды в неделю и от которой я не могу писать, влюбляться и видеть цветные сны в программе телепередач, так это сразу меняет мое состояние. Не пойдет. Надоело. Короче, я бросаю пить таблетки и иду заниматься с умственно отсталыми. Если я кого-нибудь убью, привези мне мой плед в тюрьму, там вроде холодно.

– Но если…

– Но если кто-нибудь из вас проболтается об этом доктору и он будет заставлять меня пить таблетки снова, или опять попытается положить меня в свой электрифицированный санаторий для овощей, я заявлю о совращении несовершеннолетней.

Меня, то есть. Пусть меня у вас заберут и отдадут каким-нибудь пожилым лысым одуванчикам.

Пока мама обдумывает мой спич, я задаюсь вопросом, почему не сделала этого раньше.

– А, и еще, – говорю я, – не кроши мне таблетки в еду, мы это уже проходили. Представляешь, как меня будет плющить, если я еще и есть перестану?

Не знаю, как мама, а я себе это уже представила.

Я не пью таблетки уже почти неделю, и теперь у меня есть на это официальное разрешение.

Прости меня, дорогой дневник, простите меня, доктор, простите меня, случайные читатели – это совершенно неприемлемо с точки зрения медицины, я каюсь, я готова приползти куда-нибудь на коленях, если понадобится, но между этими словами и предыдущими прошел месяц.