О чём думают медведи. Роман

 – Вагоны, пятна, Олеженька, это не какая-то голограмма или сбои в оборудовании, а иные формы наличной реальности. Нельзя сказать, что там не действуют физические законы, там нет физики. И это не «там».

Олег только обреченно покачал головой и тихо спросил:

– Можно, я просто буду заниматься бумажками?

– Так я не прав? – спросил я вначале у него, а потом повторил этот вопрос для всего офиса.

Сотрудники тут же напряженно уткнулись в мониторы.

Серафим Баранкин, мой старый друг, вернувшийся год назад из Кении, чтобы влиться в невероятный новый проект, который так и именовали во всех документах – ННП, неожиданно нарушил тишину вопросом:

– Так мы уже знаем, что за свет исходил от колес нашего сбежавшего вагона? На датчиках, как всегда, ничего?

Олег прямо-таки просиял:

– Я собираюсь подставить «сито» под эти золотые зерна.

Я уже построил его математическую модель. Оно будет похоже на вытянутую по дуге бильярдную лузу. Я почти физически его ощутил, но так и не понял, как оно будет ловить «искры» или «сгустки света».

– Мне больше нравятся «солнечные зайчики», – сердито бросил Баранкин и добавил: – Вагон-ресторан в движении стал источником слишком запутанных световых явлений, не поддающихся распределению и, тем более, классификации. Я видел только нечто похожее на полупрозрачные волны и отдельные скачущие пятна. Именно – это был не свет, а струящийся отблеск, как будто все происходило днем, а не ночью, но отблеск дневного света был виден между колесами и в скоростных потоках и завихрениях, следующих за ним.

Картина просто бредовая.

Я кивнул Баранкину и примирительно сказал:

– Хорошо, Олег, я вижу, что ты здесь один выкладываешься. Физически ты на пределе. Тебе так не дотянуть до конца проекта. Если почувствуешь, что тебе никто не собирается помогать, давай ограничимся облегченными отчетами. Одна таблица, один график, один аналитический комментарий, – предложил я.

Я не боялся разочаровать своего младшего коллегу, который буквально смотрел мне в рот, потому что до момента, когда мой дутый авторитет разлетится с брызгами во все стороны, оставались какие-то дни или часы.

Но энтузиазм Олега, временами еще вспыхивающий, был мне дорог. В этом своем изумлении, что он лично возводит невозможный трамплин в мир с достоверностью иного порядка, он казался мне пятилетним ребенком, завороженным волшебными превращениями.