Сказка со счастливым началом

– Такой же, как ты! Жидовке!

– Что? – переспросила мать, только голос у неё изменился, стал очень тихим и каким-то бесцветным.

– Или мы эти деньги на Аньку тратим, или я ухожу! – заявил взбунтовавшийся муж.

– Соне нужно пальто… – дрожащим голосом начала Мара, словно не услыхав оскорбления.

Соня в этот момент даже не сомневалась, что она сдастся. «Жидовку» и прочий антисемитский бред Мара прощала ему неоднократно, хотя не простила бы никому другому. Правда, он ни разу ещё не называл так Соню, и вообще – никогда раньше открыто на неё не нападал.

Мать механически теребила в руках жалкую пачку денег.

– Кто эта твоя Сонька? – Вова, видя её потерянность, почувствовал себя на коне. – Кто она такая? Да она ещё отработать должна все твои харчи! А ты её прописала! Ну ладно, взяла от тоски девчонку, пригрела, а та и рада! Но теперь-то у тебя своя доча есть. Гляди, вот помрём, и Аньку совсем со свету сживёт! Ты посмотри, как она смотрит – всё исподлобья, замышляет чего-то… Всё норовит у Анечки украсть.

Видала, как она сначала себе в рот положит, а потом уже Анечке! Понаблюдай, понаблюдай! Да все вы такие… хитрые и жадные, всё у русского человека отнять норовите!

Соня, действительно, когда кормила ребёнка из ложечки, всегда сначала пробовала еду сама – вдруг горячо.

– Кто такая Соня? – медленно, всё так же, как будто растерянно, произнесла мать. – Она дочка моей подруги, Аллочки. Которая спасла мне жизнь…

– Да слышали уже! Сонечка, Аллочка… Думать о своей семье надо, о своих родных надо! Свои родные – они-то не продадут, ни мать, ни отца, ни родину…

– Уходи… – неожиданно, но так же тихо сказала Мара.

Только тот, кто знал, как она тряслась над мужем, мог понять, что это значило и чего ей стоило. Соня, вытаращив глаза, смотрела на мать. Ей хотелось крикнуть: «Не надо, не делай этого, я не обиделась, плевать мне на этого Володю, я потерплю, только бы тебе было хорошо!» Но для тринадцатилетней девочки это оказалось непроизносимо.

– Что? – не понял теперь уже Вова.

– Вон, – твёрдо повторила мать.

– Я, родной муж, отец твоей родной дочери – вон? А она, вот эта – останется?

– Да.

– И кому ты нужна будешь, старая ведьма? Кому? Кто тебя подберёт, кто на тебя взглянет?

Мара молчала. В глазах у неё не было ни слезинки.

– Ну, ладно-ладно… Ладненько… Отличненько… – закружился на месте Вова. – Сейчас… Соберусь… Приползёшь потом…

Но Соня видела – такого поворота он не ожидал.