Счастье – такая трудная штука…

А война,

Как моя пушка в кустах,

Вспоминается

Лишь в общих чертах.

А вообще,

Как Юлий Цезарь чудил —

Я пришел,

Увидел

И победил.

«Однажды я проснулся стариком…»

Однажды я проснулся стариком,

Мне тыща лет исполнится в апреле,

Я – в Грузии,

Сижу с моим дружком,

Известным стихотворцем

Руставели.

Однажды я проснулся стариком,

Вино подносят слуги и закуски.

– Скажи, Шота,

Ты пишешь на каком?

Вот именно,

А лучше бы – по-русски!

Однажды я проснулся стариком,

В бассейне с Цинандали искупался,

Тщеславия комический синдром —

Все это – сон,

И я не просыпался.

«На проспекте Сахарова…»

На проспекте Сахарова

В городе Москве

Разное-заразное

Свербило в голове.

Даже и Андропов,

Он не мог представить,

Мент,

Что проспектом станет

Водородный диссидент.

И не где, а в сердце

Пролетариев всех стран,

Он впадет в Лубянку,

Как Печора – в океан.

Но не знал и Сахаров,

Святая простота,

Что есть проспект Андропова,

Главного мента.

Так и уживаются

Обе эти две

Улицы враждебные

В городе Москве.

«Я не тревожусь ни о ком…»

Я не тревожусь ни о ком,

Перевелись мои русалки,

И мысль о смерти —

Поплавком

Передо мной,

Как на рыбалке.

Она солдату не нова,

И мы ее не сочинили,

И на войне

Не раз, не два

Друг друга мы похоронили.

И этой мысли естество —

За все, что дарено, расплата,

До дня рожденья моего —

По всем столбам далековато.

И чтоб не думать мне о том,

Что ждет

За ближним поворотом,

Тут надо быть

Или шутом,

Или родиться идиотом.

Баллада о морковке

«Начальник! Вышла с лагерем непруха,

Не дай загнуться, выслушай спроста.

Я родом с юга, Ухов, он же Ухо,

Вторая ходка, строгая, Инта.

Мороз под сорок, шахта да столовка,

Так круто я еще не попадал,

Все восемь лет – перловка да перловка,

Я восемь лет морковки не видал».

Начальник аж поежился неловко,

Он видел все, седая голова,

Его за темя тронула морковка,

Он понимал какие-то слова.

Того везли неделю или боле,

В столыпинском, к сирени и к бахче,

Он помер от чахотки, как на воле,

На юге —

В том же самом строгаче.

«Откашлял…»

Откашлял

В нетопленых клубах

Мой лагерный

Туберкулез,

Зато я до самых окраин

Стихи свои,

Глупый, донес.