Одинокий пастух

Мопассан и Винни-Пух

С опасностью для репутации украла фотографию Фила из студенческой газеты. Газета висела в коридоре, который почти никогда не оставался пустым. Выслеживала ситуацию, как охотник зверя, а потом – раз! – бритвой чик-чик! – и под свитер. Теперь портрет лежал, можно сказать, у меня под грудью, где сердце. Правда, лежал не один, а с целым залом людей и с трибуной, на которой он стоял и выступал 25 января по случаю Дня студентов.

Дома я держала портрет в ящике стола, потому что часто без предупреждения появлялась мама или заходил кто-то из девчонок.

Все время открывала ящик и смотрела на Фила.

Славик, один из наших курсовых парней, спросил Фила, читал ли он в детстве книги про индейцев.

– Я даже роман начал писать классе в шестом или в седьмом и целую школьную тетрадку исписал. Он начинался так: «Жизнь моя текла, как Миссисипи…» А до всяких Майн Ридов и Шульцев была книга, которая так и осталась любимой на многие годы. Она о канадских мальчишках, которые играли в индейцев.

Книжка называлась «Маленькие дикари» и написал ее Сетон-Томпсон. Кто-нибудь читал Сетона-Томпсона?

Никто, кроме меня, не отозвался:

– Я читала. Рассказы о животных.

– Хорошие рассказы. А вы какую книжку любили в детстве? – задал он вопрос Славику.

– Совсем в детстве? Про Винни-Пуха любил, – ответил он.

– А вы? – Это вопрос соседке Славика.

– «Волшебник Изумрудного города»! – сказала она.

И тут все захотели сообщить о своей любимой детской книжке:

– Карлсон!

– Японские сказки!

– Рассказы Носова и Незнайка!

– Драгунский!

И вдруг Фил остановился прямо напротив меня и спросил:

– А ваша любимая книга детства?

И я, словно под гипнозом, ответила:

– «Жизнь» Мопассана.

Кто-то засмеялся, но, в общем, воцарилась тишина.

Что меня подвигло такое сказать? Почему я вспомнила теплый летний день и книжку на скамейке в парке? Я открыла ее и сразу наткнулась на абзац, который меня заворожил. Там говорилось о женщине, которая вместе с мужчиной пила из родника, и поцелуи их лились вместе с родниковой хрустальной водой, а потом – сердце трепетало, грудь вздымалась, он заключил ее в объятия, она опрокинулась навзничь и зарделась от стыда…

Это – оно самое, поняла я, тайное, и это надо читать, чтобы мама не видела.

Я прочла книжку внимательно от корки до корки, она меня поразила и так запала в голову, что до сих пор я хорошо помнила все, вплоть до описаний природы. Хотя Карлсона я тоже любила, и Носова, и Андерсена.