Кремлёвцы

Ведь не куда-то в тихую гавань просились, а туда, где служба не мёд и не сахар.

Когда возвращались от генерала, встретили в вестибюле главного корпуса командира роты подполковника Садыкова. Он спешил к начальнику училища и лишь спросил на ходу:

– Что, по поводу «прогрессивных училищ»?

Никто ответить не успел. Да и так, вероятно, ротному было всё ясно.

И вот все три несостоявшихся чекиста оказались в одной роте Московского высшего общевойскового командного училища, которое в те годы иногда ещё называли по привычки МКПУ – Московским Краснознамённым пехотным училищем.

Пехотным! Кстати и на Боевом Знамени училища была выведена золотыми буквами именно такая надпись!

Перерыв краток. Снова занятия. Теперь уже строевая подготовка. До обеда оставалось чуть больше часа. Плац Московского ВОКУ в ту пору был, наверное, самым большим из всех подобных сооружений военных училищ.

А как иначе? Ведь училище парадное. Два батальона два раза в год выходят на Красную площадь! Два батальона, две парадные коробки по двести человек каждая.

Ни первая, ни четвёртая роты на парад ещё не ходили. Первый курс к парадам не привлекался. Но этой осенью обе роты должны были войти в парадный расчёт, первая в парадную коробку первого батальона, четвёртая – в парадную коробку второго.

Что ж, суворовцем Константинов ходил во второй парадной коробке. Дело в том, что Калининский парадный батальон суворовцев был поставлен сразу за батальоном Московского суворовского военного училища.

«Продвигаемся вперёд!» – подумал он, правда, без особого энтузиазма. Никак не мог прийти в себя после столь внезапного перевода из четвёртой роты в первую.

Четвёртая рота вроде и не занималась пока. Что-то там делали курсанты по хозяйству, готовились, ну а занятия – занятия 1-го сентября. А в первой роте, как понял он, ни минуты покоя.

Ребята во взводе были вроде бы совсем не плохие, но из Калининцев только он и Лебедев, да и то оба из разных рот.

Потому, наверное, на первых порах тянуло к своим, к тем ребятам, с которыми он повёл бок о бок три года.

Койка Константинова оказалась рядом с койкой Лебедева, а прикроватную тумбочку он делил с выпускником Киевского СВУ Геной Сергеевым, высоченным парнем доброго нрава, отзывчивым и проницательным. И в то же время не очень многословным.

Вечером, в личное время, Константинов заглянул в Ленинскую комнату.