Аргентина

До города оставалось шестьдесят километров, когда, проехав поселок Рио Лухан, увидев вывеску «Гриль Джино», он свернул с трассы, заехал под мост и остановился у таверны. В прокуренном пустом зале за ближним столиком у окна сидела шумная пьяная компания. Заказав кофе, Борис сел за барную стойку. Сзади послышались тяжелые шаги. К стойке подошел мужчина лет тридцати, крепкого телосложения, в распахнутой кожаной куртке. Белокурые волосы свисали до плеч. Сделав жест бармену, блондин повернулся к нему лицом и вальяжно облокотился на барную стойку.

На груди, на черной майке, красовался белый череп. Взяв стакан с текилой, этот тип сначала спросил его по-английски, очевидно, приняв за американца:

– United States?

Борис тогда не хотел отвечать, но, чтобы не провоцировать молчанием ненужной ссоры, нехотя ответил:

– No.

Удивленно хмыкнув, этот белобрысый весело выкрикнул уже на немецком:

– Deutschland!

В зале стало тихо. Он тогда еще оглянулся. Вся компания улыбалась, ожидая от своего друга какой-нибудь веселой выходки.

– Кто ты?  – не унимался блондин, задав вопрос уже по-немецки. Сидящая за столом компания дружно поддерживала его:

– Эрих, давай!

Он тогда уже понял, что перед ним потомки немецких эмигрантов, поселившихся в Аргентине после войны. Об этом красноречиво говорила и синяя фашистская свастика, наколотая на руке этого типа. Отвернувшись к стойке, Борис непринужденно отхлебнул кофе, как вдруг почувствовал, что брючина на коленке стала мокрой.

Эрих медленно из стакана выливал ему на брюки текилу. Компания за столом дружно захохотала. Это действие означало, что ты, мужик, как бы сам намочил штаны. Это было уже слишком.

– Ах ты, сука!  – громко сказал он и в наступившей тишине, не суетясь, стряхнул рукой влагу со штанины, затем, подняв голову, посмотрел обидчику в глаза. Было видно, как немец поменялся в лице. До него дошло, что перед ним русский!

Тогда Борис не обдумывал последствий своих действий.

Это была его война. Спрыгнув с барного стула, еще не приземлившись на пол, он с разворота резко ударил блондина в челюсть. Немец улетел в зал, упав спиной на ближний столик, который развалился под ним на части. Гаденыш лежал, не поднимаясь.

«Это хорошо!»  – подумал он, но трое, вскочив из-за стола, уже шли ему навстречу. Борис с детства, с первых драк на питерских улицах, знал, что лучшая защита  – это нападение.