Книга о том, как я написал эту книгу

– Я поговорил с его урководителем… Обычный товароед… В коллективе полное взаимопоминание… Странноватый, конечно… Случались перепои в работе… Космополип… Некоторые его считали винопланетянином.

– Понятно, – почесал в затылке майор. – Горец от ума, в общем.

– Так точно.

Майор покачал головой, и я понял, почему он так переживает. В пошлом году весь состав Министерства утренних дел был кремирован за перевыполнение плана по раскрытым упийствам, а майор получил личную благодраность от министра.

Нежданный «глухарь» (а по выражению лица майора, это так) в начале года – это неприятно.

– Миша, – рявкнул майор в могильный телефон, – мне долго твоих спецов ждать? Ты в подлиции работаешь или на гавпочтамте? Вот такие у нас тут трудовые блудни, – добавил он, дав отбой.

Некоторое время майор стоял, уставившись на киоск по обману валюты. На его стене ветер трепал объявление, предлагавшее услуги непоющих грузчиков.

– А вообще, – продолжил майор, – труп не играет в хоккей.

Этот мимометчик далеко не уйдет.

«Великий и могучий»

По-моему, самая страшная из всех возможных антиутопий – это та, в которой к власти в России приходят грамма-наци. Великий и могучий становится истиной в последней инстанции и мерилом патриотизма. Если ты не в состоянии изъясняться на нем как Ломоносов или Пушкин, а также если путаешь слитное и раздельное написание «не», то ты враг народа и пятая колонна. Пропустил удвоенную «н» в слове «удвоенная» – пятьсот часов исправительных работ.

Смешал «одевать» и «надевать» – три года строгача. Опечатался в фамилии президента – расстрел через повешение.

Все импортные товары подлежат обязательной русификации, равно как и заимствованные иностранные слова. «Гимнастика» обращается в «ловкосилие», «синоним» – в «тождеслово», «эгоист» – в «себятника».

Игнорирование (пренебрежение!) новой языковой конституции (устройства!) приравнивается к криминальному (преступному!) деянию, карается заключением в тюрьму (узилище!) и публичной (всенародной!) казнью.

Импортозамещение в первую очередь касается смыслов. За перевод и публикацию иностранной литературы сажают в застенки Комитета Языковой Безопасности. Злые невыспавшиеся чекисты избивают арестантов словарем Даля.

Вместо английского, французского и немецкого в школах учат псковский и ростово-суздальский диалекты древнерусского языка.