Солдатские будни. Сборник рассказов

– Не будь эгоистом, – упрекнули его сослуживцы.

– Ладно, помогу ценным советом, – согласился Иван. – Во время учебы в ПТУ в моей группе тоже был заядлый храпун, высокий, как пожарная каланча. Так мы с ребятами его быстро отучили. Бросил учебу, сбежал. И остальные храпуны затаили дыхание, попрятались, как сурки.

– Мг, хорош лекарь, так и я могу лечить, – заметил Наседкин и пояснил. – Дело в том, что Гришка никуда не бежит. Он знает, что за дезертирство привлекут к уголовной ответственности. А в военное время трибунал приговорит к расстрелу.

Расскажи, каким образом вылечил пэтэушника?

– Скоро узнаешь, увидишь на практике, – загадочно произнес Кучер.

В полночь, когда Фисюк, вальяжно развалившись на койке лицом вверх, завел рапсодию с присвистом, при тусклом блеске светильников к нему приблизились трое рядовых во главе с Иваном. Один из них держал в руках зеркало. Кучер достал из кармана тюбик с зубной пастой, часть содержимого выдавил в одну, а потом в другую ноздрю казака.

Храп захлебнулся, прервался, превратился в сопение.

Все еще пребывая во сне, Фисюк машинально, широко раскрыв рот, попытался устранить помеху, перекрывшую доступ воздуха в легкие. Рукой судорожно провел по лицу, вымазав губы, щеки и нос белой пастой. Как выброшенная на берег рыба, хватал воздух ртом. Приподнял голову с подушки и в этот момент перед ним выставили зеркало.

Увидев свое изображение, дико взвыл, едва не разбив зеркало кулаком. Казарма взорвалась хохотом. Проснулись, даже те ребята, кто адаптировался к храпу.

Григорий, выдавливая пальцами из ноздрей пасту, словно раненный лось, побежал к умывальнику, чтобы избавиться от вязкого вещества. Гремя тяжелыми сапогами, он угрожал «лекарям» пудовым кулаком.

Возвратился с красным, как фонарь, лицом.

– Гришка, радуйся, пляши, – велел ему сержант Наседкин.

– Чего ради? – удивился казак.

– Могли бы вместо зубной пасты выдавить в ноздри сапожный крем, – пояснил Олег. – Посчитав, что превратился в негра, свалился бы в обморок.

Какой тогда из тебя кубанский казак?

– Эх, нагайка дома осталась, выпорол бы всех, как сидоровых коз, – посетовал он и пригрозил. – Пожалуюсь комбату или замполиту. Нет, лучше накатаю жалобу генералу. Он меня уважил, сапоги подарил, не пожалел.

– Жалуйся, но не забывай, что доносчику первый кнут, – напомнил сержант. – Как только комдив узнает, что ты подрываешь боевую готовность роты, то посадит на губу. Поэтому иди и не рыпайся, не нарушай субординации.