Камера и два блокнота для важности

Увидев меня, она отошла от стены, и та не упала. А пакет продолжил по инерции болтаться туда-сюда в ее руках.

– Прости, что я хоть и выгляжу, как великий баскетболист, но все равно не оправдала твоих ожиданий, – сказала она. Я не знал, что на это ответить, поэтому просто кивнул. – А на самом деле, почему ты сразу взял меня в команду?

«Потому что тебя бы никто не взял, и не хотелось, чтобы ты расстраивалась», – подумал я.

– Потому что всем всегда надо давать шанс, – что тоже было правдой. Так говорила мама.

– Я свой, видимо, профукала, – хмыкнула Полина.

Мы уже спускались по лестнице к выходу их школы.

– Ты в отличие от Костика пасы даешь. Поэтому я хоть немного, но поиграл. А он словно не понял формулировку фразы: «один за всех и все за одного», – подбодрил ее я. – Ведь, какая разница, с каким счетом выиграла твоя команда, если ты в этом не принял никакого участие?

Полина улыбнулась. Мимо охранника мы прошли молча. Он всегда сидел, серьезно смотря вдаль, либо наклонившись над чем-то у себя на столе.

Было не видно, что это, но из предположений было несколько вариантов: кроссворды, судоку и детективные книжки о полицейских. Почему именно о полицейских, никто не мог сказать. Но мнение имеет право на существование. По крайней мере, так всегда с важным видом говорит бабушка, когда не хочет тратить время на споры с кем-то. «Нечего транжирить ценный ресурс», – объясняет она.

– После занятий спортом всегда надо кушать. Чтобы восстановить энергию, – со знающим видом сказала Полина, проходя через калитку.

 – Что-нибудь сладкое. Для души и энергии.

– Да, наверное, – я никогда не задумывался над этим, а просто шел домой после физкультуры и там обедал.

Чаще всего и есть не хотелось толком. Просто знал, что мама перед работой оставила для нас еду в холодильнике. Ее надо разогреть и съесть к возвращению мамы вечером.

Молча пройдя через сквер, мы наконец очутились на автобусной остановке.

– Я серьезно, – сказала Полина, плюхаясь на скамейку.

Я уже и забыл, о чем мы говорили. – У меня там в ранце завернута в салфетке ромовая баба, еще с обеда. Раздели, пожалуйста, пополам.

– Так точно, капитан, – сказал я, обрадовавшись.

Правда потом сразу подумал, что не надо было вот так запросто говорить «капитан». Но так хотелось сладкого, что я особо не подумал, что говорю. Да и мне редко приходилось общаться с одноклассниками. И, в любом случае, я не понимал, как можно быть кем-то еще, если не самим собой.