Я сам нарек себе судьбу

Потом Ильинишну можно… А больше и некого. Пусто стало в квартире, а как прежде, бывало, ссорились! Сбегутся все на кухню, и тесно покажется…

Вера. Она обиделась. Ильинишна не придет.

Лидия Петровна (оправдываясь). Но невозможно же идти за санками через весь город на кладбище. Она же… сознательная. У самих неизвестно где душа держится. Иван Максимыч (крестится), вечная ему память, был хороший человек, но… кто думал, что вот так придется проводить только до угла? А жаловаться ей? Я не понимаю. Похороны – дай бог каждому.

И гроб настоящий от завкома, сосновый, и все мы его до угла проводили…

Вера. И все-таки ей неприятно.

Пауза.

Лидия Петровна. Аркадий Кириллович любезно поступил. Незнакомый почти, а прошелся…

Вера. Зачастил он к нам.

Лидия Петровна. Он же одинок, и перекинуться хотя бы парой слов – это порой такой отдых для души… (Смотрит на свои руки.) Руки прачки, а не бухгалтера на самостоятельном балансе. Маникюр к ним уже не пойдет… У Аркадия Кирилловича есть связи продовольственные… определенно.

Вера (подошла к замерзшему окну, смотрит на градусник за стеклами). Двадцать шесть градусов… И какое у него право называть меня Верочка?

Лидия Петровна (беспокойно). Ты хочешь куда-то идти… прогуляться?

Вера. Не знаю.

Лидия Петровна. Жуткие морозы, стужа. В восемнадцатом году в Петрограде сильные были. А сейчас… не упомню подобной стужи…

За дверью, ведущей в прихожую, слышен какой-то непонятный шум, голоса. Это необычно. И Вера повернулась на него, Лидия Петровна с опаской пошла к двери… Придерживая через силу передвигающую ноги девушку, входит пожилая работница Прасковья Ильинишна – или, как ее зовут просто знакомые, Ильинишна – и хорошо одетый моложавый старик Аркадий Кириллович.

Они довольно небрежно укладывают девушку – ее зовут Катя – на кровать, переводят дыхание.

Ильинишна (поясняет). С голодухи голова закружилась у человека… Как обмерла, в себя не приходит.

Лидия Петровна. Да-да, обычная история. Капля нашатырного спирта поставит ее на ноги.

Замечательное лекарство и качество. У меня довоенный сохранился.

Аркадий Кириллович (с усмешкой). Лучшее лекарство сейчас для нее – полведра баланды из чечевицы. Пообещаете, и она не только встанет на ноги, а подскочит.

Лидия Петровна (к Ильинишне). Это ваша знакомая или… родственница?

Ильинишна. У нашего дома блокада перезнакомила. Смотрю, по стенке ползет, вначале крепилась, ничего, а потом на коленки села… Рано ей еще помирать.