Я сам нарек себе судьбу

Хотите сказать – не догма. Душевно отдыхаю, общаясь с вами в спорах.

Ильинишна. Красиво выражаетесь, и где научились?.. Только напрямик лучше, Аркадий Кириллович, без путаницы, понятнее будет. (Почти без перехода.) А сводку я читала, Вера. Наши держатся и лупят фашистов. Из крупных городов вчера ни одного не оставили… Продукты есть, вся страна присылает. Кобоны забиты. Точно… Но дорога одна – по льду.

Лидия Петровна. Это где?

Вера. Большая земля. На той стороне Ладоги.

Лидия Петровна.

Входит, осторожно ступая, закутанный в немыслимое количество одежек Николай Иванович. В руках у него небольшая пачка книг. Положив их на колени, он осторожно присаживается, кладет руку за пазуху, к сердцу.

Аркадий Кириллович. О, вы опять с добычей! Поздравляю! И много интересного откопали, Николай Иванович? (Просматривает стопку книг.) Недурно. Завидую вашему трудолюбию и неколебимому постоянству в верности книге… Давно похороненный идеал рыцарского служения книге и самоотречения аскетического.

Николай Иванович (устало останавливает). Болтаете?

Аркадий Кириллович. А разве время не то, не аскетизма невольного? Жаль. Ошибка, что его не преподавали, как политграмоту, как обязательное условие победы над врагом заклятым.

Николай Иванович. Чтобы проповедовать, надо верить, хотя бы верить в преимущество старых, проверенных помочей перед модными подвязками. Примерно ваша мысль.

Аркадий Кириллович. Сдаюсь. Вы умеете быть безжалостным.

Ильинишна (неодобрительно). Ишь, как запыхались, Николай Иванович, примите-ка валерьяновки.

Николай Иванович. Пожалуй, не надо. Лекарство – это яд. И не стоит его, право, баловать, само придет в норму. Не в первый раз.

Ильинишна. Вера, сходи ко мне. Знаешь, где пузырек.

Вера уходит.

Аркадий Кириллович. Недавно был у знакомого врача. Насколько я понял его, теперешние эскулапы нашли средство от всех болезней сразу.

Лидия Петровна. Новое лекарство?

Аркадий Кириллович. Очень простое. Меньше ходить, больше есть.

Николай Иванович. Мрачно шутите.

Аркадий Кириллович. Такова жизнь и отчасти мой характер.

Эпилог

2011 год. В темную комнату, куда проникает только свет городских огней из окна, входят уже пожилой сын Зины Виктор и его жена Галина. Виктор щелкает выключателем.