Отдельные аномалии

Он разыскал Женю, безжалостно растолкал его, выпил на посошок еще один бокал шампанского, кинул прямо на пол несколько купюр. Вытащил напарника из дома, усадил в машину, сел сам, запустил мотор, погнал в город. Куда, зачем – он не знал. Но оставаться на месте не мог. Просто не мог.

– Куда мы? – промычал праведник.

– На кудыкину гору, – зло бросил в ответ Андрей, все разгоняя и разгоняя «Пассат». – Кончается отпуск, понял? Восемь часов осталось с хвостиком. Куда-нибудь, все равно куда!

Евгений тихо стонал, скорчившись на сиденье и обхватив голову обеими руками.

– Не ной! – прикрикнул Андрей. – Достойно время провели. Сейчас… вот… на три вокзала махнем… не знаю, зачем… видно будет… час убьем, потом другой… а там на минуты счет поведем… сколько есть, все наше!

Не разбирая светофоров, он вылетел на пустынную набережную и прибавил газ. До упора.

Ротация, подумал Андрей. Нет, едва ли. Никто из других грешников ни о чем таком не говорил никогда.

Да и потом, если ротация, то просто поменяли бы местами грешника с праведником, и все дела. Без этого идиотского отпуска.

Точно. Если бы те и эти договорились, так бы и делали. Эх, жалость какая… А мысль-то богатая. Может, не доперли? Этого придурка – Андрей покосился на попутчика, – конечно, жаль было бы немного… Но себя-то, вот сейчас, – жальче.

В зеркале заднего вида заиграли сполохи – белые, синие, красные.

Донеслось завывание сирены. Менты… Евгений совсем размазался на сиденье. Андрей презрительно скривился, потом вспомнил характерную для Меньших Начальников свирепую гримасу, оскалился, воспроизведя ее, и, уже непроизвольно, зарычал.

Впереди показался большой мост через Яузу. За ним – он хорошо помнил – река круто уходила вправо.

В несколько секунд, за которые Андрей, ожесточенно вдавливая педаль в пол, домчался до моста, перед ним ярко и четко промелькнуло то, что давно, – действительно, очень давно, когда время еще было временем, а память памятью, – равнодушно и безжалостно ломало его.

Он уже знал тогда, что привалившие неприятности – вовсе не неприятности, а настоящая беда. И знал, что финал будет плох, хуже некуда, что надежды нет, можно только ждать чуда, но чудес, по всей видимости, не бывает. И даже знал, через сколько дней наступит этот финал. Через семнадцать.