В сторону лирического сюжета

Анализ поэтического текста: Структура стиха. Л., 1972. С. 104.]. Что же касается лирического сюжета, то его следует доопределить, назвать событием-состоянием, чтобы термин соответствовал функциональному качеству мира – изменчивости и инертности.

* * *

Возьмем еще одно стихотворение из начала XX в., принадлежащее Осипу Мандельштаму. Оно находится в конце книги «Камень»:

1. С веселым ржанием пасутся табуны,

2. И римской ржавчиной окрасилась долина;

3. Сухое золото классической весны

4.

Уносит времени прозрачная стремнина.

5. Топча по осени дубовые листы,

6. Что густо стелются пустынною тропинкой,

7. Я вспомню Цезаря прекрасные черты —

8. Сей профиль женственный с коварною горбинкой!

9. Здесь, Капитолия и Форума вдали,

10. Средь увядания спокойного природы,

11. Я слышу Августа и на краю земли

12. Державным яблоком катящиеся годы.

13. Да будет в старости печаль моя светла:

14. Я в Риме родился, и он ко мне вернулся;

15.

Мне осень добрая волчицею была,

16. И – месяц Цезаря – мне август улыбнулся[5 - Мандельштам О. Э. Полн. собр. стихотворений. СПб.: Академический проект, 1995. С. 126—127.].

Стихотворение начинается как медитативная элегия в легком мажоре. Однако стихи 3—4 под влиянием «римской ржавчины» возвышают интонацию трехчастной метафорой, смягчающей образную пластику за счет большей обобщенности. Мажор исчезает, и на первом плане слитно появляются мотивы осени и времени.

В дальнейшем они развернутся в тему Рима, которая держит всю композицию.

Во второй строфе появляется лирическое «я», до этого не маркированное. Когда в стихе 7 возникает перволичная форма, то оказывается, что мы должны в ней видеть не авторское лицо, а лирического героя. Он, безусловно, персонифицируется как Овидий, римский поэт-изгнанник, хотя это имя не будет названо в тексте. В то же время лирическое «я» автора до конца не вычеркивается, но вступает в гибридное соотношение с героем.

В современной поэтике это явление описывается с разных позиций: то как «субъектная дифференциация» (Д. И. Черашняя[6 - См. об этом: Черашняя Д. И. Поэтика Осипа Мандельштама. Субъектный подход. Ижевск, 2004. С. 297—336.]), то как «их изначально неразграниченная интерсубъектная природа» (С. Бройтман[7 - Бройтман С. Н. Историческая поэтика // Теория литературы: В 2 т. М., 2004. Т. 2. С. 257.]).