Филиал. Истории для кино

– Я из вашей молодости… – он криво улыбнулся, но тут же понял, что пошутил неудачно. – Юрик я, Ганичев. Я от Леши Сокольникова.

Он вытащил из нагрудного кармана пригласительный билет, протянул им. Людмила осторожно взяла, стала читать.

В служебку заглянула молодая продавщица.

– Кротов! Долго мне кричать? Иди селедку принеси в отдел!

Кротов очумело взглянул на нее, только рукою махнул. Вместо него услужливо побежал небритый.

– Он что… пригласил нас? – дрогнувшим голосом спросила Людмила.

– Да.

Он хочет сыграть с вами, – без энтузиазма пояснил Ганичев.

– Куда уж нам! – горько махнула она рукой.

– Я… Да я… – повернулся к ней Кротов.

– Молчи. Банджо давно пропил.

– Продал я его. Хорошему человеку, – хмуро сказал Кротов.

– Значит, не сможете… – Ганичев уже смирился с тем, что они не пойдут, да и нечего им там делать.

– Да, не сможем, – с едва уловимой обидой произнесла она. – Скажете Леше: не нашли нас.

– Простите, что побеспокоили, – Ганичев, не глядя, кивнул им и вышел.

– Кто не сможет?! Это я не смогу? – грозно сказал Кротов и вырвал билет у жены. – Еще как сыграю, не боись!

– Дурачок… – с жалостью сказала она.

– Я, может, пью оттого… – он не договорил, отвернулся.

Задремавший на станции «Скорой помощи» Ганичев встрепенулся от резкого звонка. Вызов! Бригада устремилась к машине. «Рафик» отъехал.

Одновременно с отъездом «Скорой» началась джазовая пьеса в исполнении ансамбля музыкантов. Далее, сменяя друг друга, проходят сцены работы бригады Ганичева по спасению больного – и импровизации музыкантов.

Четкость, с какой вступает в дело каждый член бригады: водитель, врач, санитары, – напоминает сольную игру музыкантов. Каждый эпизод работы «Скорой» находит себе эквивалент в музыке.

Лица врачей и лица музыкантов. Труд одинакового напряжения и равной душевной отдачи.

Уставший до предела Ганичев вышел из дверей кардиологической больницы, куда только что был доставлен больной. Он утер лицо белой шапочкой.

– Успели… – сказал водителю.

И расплылся в улыбке.

Устало улыбались и музыканты, закончив пьесу под гром аплодисментов.

Ганичев метался перед студией телевидения, взглядывал на часы. Наконец не выдержал, сунулся внутрь к вахтерше.

– Вы меня не пропустите?

– Пропуск!

– Был бы пропуск, я бы не спрашивал.

– Не имею права. Отойдите, гражданин!

Ганичев опять вышел на улицу. Мимо шли знакомые музыканты. Ганичев остановил одного.