Гомеостаз

Но на этом много не заработаешь. И, сказать по правде, в такой среде высокая конкуренция, как и везде, наверное, у нас. Со временем в профессии остаются по трем причинам. Когда у тебя есть хороший продюсер, назовем это так, который планирует всю работу, обеспечивает участие в разных проектах в театре или на телевидении и при этом почти неважно, есть у тебя талант или нет. Главное, чтобы харизма была. Второй случай – когда ты абсолютно талантлив. Уже заработал себе имя, и за сотрудничество с тобой любой в этом бизнесе готов остальным глотку перегрызть, лишь бы заполучить такого актера.

Ну, или третий вариант – когда ты умеешь только играть на сцене, делаешь это на четверочку, в лучшем случае, других способностей и интересов особенно у тебя и нет, а следовательно, нет и других вариантов заработать себе на жизнь. И ты играешь, уже без вдохновения, как машина, что ли, пытаясь себя обеспечить. По третьему сценарию, к сожалению, развивается карьера большинства людей, кто учился на актерском. Но и они нужны… Иначе не было бы ни исполнителей вторых ролей, ни массовки. А как без них. Только забавно: чем старше становятся такие персонажи, тем больше пафоса и напускного величия появляется в их характере. Как-то так, – описал Ян суровую правду жизни актеров.

– Ну, как я понимаю, к третьей категории ты себя не относишь, – с уверенностью, выслушав собеседника, заключила Вероника.

– Да вот, как раз не совсем это так. – растянув, как корабельный парус, фразу и стараясь быть до конца честным, возразил Ян. – Это сложно.

 – Подумал немного и продолжил свои объяснения. – Понимаешь, я где-то между первым вариантом и последним. Никак не второй. Не подумай. Двигатель-то у меня был при необходимости. В смысле тот человек, который мог сделать меня известным актером. Родственник. Хотя сейчас я понимаю, что и вправду на театральной сцене я не блистал. И дальше продолжать, двигаться на ТВ, например, ну, такое, знаешь ли, занятие. Сомнительно, конечно. Раньше бы я так и сделал. Не обращая внимания на сплетни и на смешки, пёр бы, как паровоз, изображая из себя жемчужину сцены или экрана, если бы и туда влез. Но сейчас я понимаю, что это стало бы утопией. Когда-нибудь обязательно уперся бы в стену или чего похуже. И тогда я это понимал, но таким я был человеком, что никогда даже сам себе в этом не признался бы. Потом меня тормознули. Так сложилось, что моя жизнь и восприятие всего вокруг полностью обесценились. Один мой товарищ пересадил меня в другую почву. Назовем это так.