Противоречивая степь

Недалеко, у небольшой белой юрты одного из приказчиков Жунуса, отвечавшего за поступление податей и налогов, ее хозяина отчитывал приехавший урядник за какие-то недочеты-прегрешения с присущим русским людям этого сословия красноречием в спорных вопросах. И с каждым резким словцом он рубил рукой, а на второй загибал пальцы. А приказчик-казах, худощавый, в покрытой зеленым вельветом безрукавке и белой, вышитой серебряными нитками тюбетейке, на каждый загиб его пальца виновато кивал головой.

Тулеген, увидев эту сцену, остановился, сделав надменный вид, прислушиваясь, и направился к ссорившимся…

– Урядник! Потрудитесь объяснить, что происходит?

Урядник, краснощекий, русый, с рыжими пышными усами, увидев казаха в офицерском мундире, сделал удивленный вид: «Нет, бывало такое, но чтобы здесь, в этой глуши, забытой Богом и людьми!»

Как бы предвидя удивление урядника, Тулеген, так и не дождавшись объяснений, продолжил:

– Смею вас заверить, уважаемый, что офицерские погоны жалованы мне монаршей милостью их императорского величества за труды не менее важные, чем обязанности сборщика налогов.

Служивый, не зная, что ответить, отрапортовал:

– Урядник Сухоруков, ваш благородь.

– Вы закончили, любезный?

– Так точно. Разрешите итить, ваш благородь.

– Сделайте милость. Не смею задерживать.

Урядник, взяв под козырек, тяжело взгромоздившись, пришпорил коня. Тулеген, проводив его взглядом, повернулся к приказчику, тот почтительно сделал уважительный поклон, приложив руки к груди.

Под впечатлением от происшествия, которому Тулеген невольно стал свидетелем, его опять стали преследовать гнетущие мысли. Из разговора с отцом он понял, что пройдут еще десятки лет и все так же, как теперь, в степи будет жизнь протекать своим чередом – не затронутая цивилизацией.

Навязчивые идеи о прозрении своего народа уносили его от настоящей, окружающей его действительности, и, как бы пытаясь избавиться от них, пожирающих его сознание изнутри, он повернул обратно и быстро зашагал к юрте матери.

9

С самого начала прибытия Тулегена в родной аул его мать Сулема, еще молодая женщина, не переставала ждать его появления у себя в гостях.

Ее небольшая белая юрта сияла чистотой и роскошным убранством. Справа у входа стоял небольшой, окованный серебряной чеканкой сундук работы хорезмских мастеров.