Просветленные

Безусловно, что безродный Ломоносов значительно выше в этом ранге, чем какой-нибудь рядовой князек, или же тщедушный от рождения Суворов – совсем не ровня здоровенному цирковому силачу, поднимающему штангу. Просто я как раз и хочу давать грамоты новым дворянам по их состоявшимся достижениям, незаурядным заслугам, если хотите. И тем самым подчеркивать их исключительность и неравенство с остальными. По родословной ведь у нас осталось дворян немного. А многие и не знают своих родословных, так как все уничтожалось.

Но традиции следует соблюдать, однако в возрождении их должно быть и пополнение из лучших новых слоев. Ведь и предки дворян получали изначально свои грамоты за какие-то достижения, чем отличались от остальных.

– Значит, вы разделяете людей по их достижениям в жизни. Ну, выдающийся ученый, писатель, художник, артист. И сюда же выдающийся повар, каменщик, маляр, столяр? Все дворяне. Так получается?

– Ну, вы утрируете. Конечно, маляра сюда не надо, – возразил князь.

– Это почему же? Чем плохая профессия? – удивился Димов.

 – К примеру, Бог дал ему такой талант – гениально красить потолок и стены.

– Ну, здесь уж такого творчества не нужно, просто владеть профессией, – не согласился князь. – А нам нужны творческие умы, влияющие на окружающих людей. Вот ваши фильмы всегда волнуют поиском сокровенных истин, смысла жизни и своего пути каждого на земле. И вы своим творчеством возвышаетесь над людьми. Чего ж вас приравнивать к маляру, который тоже служит людям, но менее значимо? И он не может быть равен вам в сфере влияния своей работой на общество.

– А по мне, зависит от того, как звучать, – продолжал спорить Димов, – на каких частотах. Вот, к примеру, поэзия. Денис Давыдов – поэт маленький, но с парусом, поэтому звучание высокое, а его современник Баратынский – глыбище, но низкочастотный, не знает сам, что ему нужно и куда идет. А если честно, так я иногда завидую маляру – он свое сделал за смену и ушел домой, к семье и телевизору.

Я же как проклятый, все время в теме. И нет мне покоя ни днем ни ночью. И ничего другого не хочу и не умею делать. Да и нет ничего у меня в жизни, кроме работы. Уж и не знаю, благодарить ли мне Бога за это или нет, – разоткровенничался Димов. – Хотя не буду богохульствовать. Это все-таки моя материализовавшаяся мечта. Так что, конечно же, благодарю.

– Вот видите, а вы – равнять маляра и художника. Да, талант – тяжелое бремя, – согласился князь.