Игра на вылет

Его бездомность – многих бед причал,

оставшийся в былом, но всё же, всё же…

Со временем талант его крепчал,

он постепенно чувствовать стал кожей,

что жжёт своими песнями сердца,

и это пламя всем необходимо

не то чтобы как слово мудреца,

но как вздох-выдох посреди малины

удушья непроглядного «совка»,

с которым он наладил было связи,

когда чья-то незримая рука

ему служила верно тайной мазой.

В нём был обыкновенный эгоизм

как запоздалое самосознанье,

что он теперь для всех, как главный приз

за их обворожённое вниманье

к нему – кумиру миллионных масс,

представшему одною из отдушин

в эпоху, утвердившую маразм…

Такой эпохе бард-мессия нужен.

Была любовь к Марине – словно стон…

А их роман, как блеск его сюрпризов,

напоминал, как всё, что делал он,

игру с судьбой и ей же дерзкий вызов.

Мол, вот какая мне нужна жена —

кинозвезда, красотка, иностранка,

и пусть мне вся завидует страна,

ведь зависть – популярности изнанка,

где пересудов суетный искус,

как жареная притча во языцех,

и вся шумиха эта только в плюс,

в её соку так сладостно вариться…

Их связь необъяснима, как тайфун,

что набирает мощи постепенно

и переходит медленно в канун

взаимной вспышки чувственного плена.

Неистовым напором сражена —

в нём виделась его мужская сила,

и, как гитары чуткая струна,

она ему сдалась и полюбила.

Было что-то в их шальной любви

от порыва взбалмошного ветра,

что решает прихоти свои

в пику всем любым табу и вето.

Как же на свидание рвались,

как опустошались расставаньем,

словно всякий смысл теряла жизнь,

их разъединяя расстояньем…

Ты попросил однажды – сам не мог —

встретить в Шереметьеве Марину…

Едва она ступила на порог

(я и сегодня вижу ту картину),

вы бросились друг к другу, словно хош

преодолел вмиг нетерпенья кризис,

и вас обоих просто била дрожь,

заждавшуюся предвкушая близость.

И вам плевать, что кто-то рядом был,

вы попросту меня не замечали,

вас захлестнули враз азарт и пыл

страстей, что утоляли все печали.

Свидание звучало, как припев

песни, что благословлялась Богом…

От любви к Марине ошалев,

ты уж не был одиноким волком.

Ваша ослепительная связь

виделась не то что эпатажем,

но шумихой всё же взорвалась

в сереньком «совке» тогдашнем нашем.