Сны мегаполиса (сборник)

Да и что тут было раздумывать – это предложение абсолютно совпадало с ее собственными соображениями на этот счет. Она даже отца с мачехой предупредила заранее, что скоро, мол, съедет. Так что когда это наконец состоялось, те не удивлялись и уж конечно не возражали.

В конце января Ася уволилась из газеты. Совместного домашнего общения ей хватало выше головы, да и, кроме того, она все равно ничего не теряла. Разве что перешептывания редакционных дам – так этого как раз ничуточки не жалко. А зарплата… В конце концов, то, что она делала сейчас для Сережи, было важнее и оплачивалось в конечном итоге гораздо выше.

Ася была очень довольна своей жизнью. Она жила для любимого человека, да что там, жила просто им, была – им. Его успех был ее успехом, и наоборот. Наоборот, собственно, было даже точнее. Жалко только, что никому не объяснишь. Ася вообще-то излишним тщеславием не страдала, когда при случае на каких-нибудь цеховых сборищах – а на светские мероприятия они ходили вдвоем, это Ася могла себе позволить – там думать не надо, так вот, когда на подобных сборищах кто-нибудь начинал курить фимиам сережиным талантам, она воспринимала это как должное, радовалась и гордилась, причем искренне – за него.

Свой вклад могла оценить только она сама, и этого было вполне достаточно для счастья. При условии, конечно, что Сережа тоже понимал ее и ценил, но тут по-другому ведь и быть не могло…

Как-то раз на тусовке по поводу, кажется, грядущего наступления восьмого марта (или дня Святого Валентина, подобных праздников в наше время развелось столько, что их уже никто не различает, главное, повод для радости есть) Ася отошла из общего зала в туалет.

И там, находясь за тонкой дверью кабинки, вдруг услышала дамский разговор.

Беседовали две журналисточки из несерьезных изданий – светские сплетницы, желтые комментаторши. Но предметом их разговора был не кто иной, как Таковецкий, и Ася невольно прислушалась.

– А ты не знаешь, он все еще с этой своей? – Спрашивала одна.

– Ну да. Уже полгода, как пришитый.

 – Отвечала другая.

– Только подумать. И что он в ней нашел, мышь белая…

– Не говори. И это Сережа, такой мужик классный… Не понимаю, не понимаю… У него всегда были такие девушки интересные. А эта… Ни рожи, ни кожи. Молчит вечно – дура дурой.

«Интересно, о ком это они?» – подумала Ася. И вдруг с ужасом поняла, что о ней.

– И одета всегда, как я не знаю что.

– Да это-то ладно… И с лица, знаешь, тоже, как говорят, не воду пить.