По осколкам прошлого

Ничего! Через две минуты после того, как мы вошли в архив, в него снова вселился тот чёртов нахал, с которым я, к сожалению, уже знакома. Данил начал шутить неприличные шутки, пытался всячески поддеть меня и вывести из себя. Конечно, я это заметила и не стала реагировать на его провокации. Полное игнорирование его слов и поступков. Естественно от этого их меньше от этого не стало. Крайней попыткой заставить меня вымолвить хоть слово стала кинутая в меня толстая папка. И может быть я бы так сильно не возмущалась, если бы эта папка благодаря моим рукам не отлетела в стеллаж и не спровоцировала падение на меня горы таких же по размеру папок.

– Чёрт! – Выругался парень и подлетел ко мне. – Ты в порядке?

В порядке ли я? Я приземлилась на пятую точку. Чтобы закрыть хотя бы свою голову от папок, которые ещё упали на меня верху полок. Всё, что я сейчас чувствую боль от «кирпичей», именно так ощущались эти сборники документов, и нарастающую злобу.

– Ты чёртов придурок! – Шиплю я, окидывая со своего тела папки.

– Точно меньше. – Смеется он и всё, что делает, так это убирает с моих ног в сторону одну папку.

Ни капли сочувствия не замечаю в его глазах. А если бы меня бы убило этими папками? Идиот.

– Ну ты и чудовище. – Успеваю произнести я, как вскрикиваю от резкой боли.

Он как маньяк вцепился пальцами в одно из покрасневших от удара пятен на моей ноге и усмехнулся, наблюдая за моей реакцией.

– Ты не плохо так кричишь.

Как-то двусмысленно говорит парень, и я подтягиваю свои ноги к себе. К счастью, он позволяет мне это сделать, отпуская мою ногу.

– Убери от меня руки! – Превозмогая боль от ушибов, поднимаюсь на ноги. – Ты меня чуть не убил, идиот!

– Да ладно тебе, ты цела. Что за паника? – Спокойно говорит Данил, поднимаясь следом за мной. – Зато ты поняла, что меня игнорировать не стоит.

Его улыбка во все тридцать два начинает уже жутко меня раздражать.

– Оставь меня в покое, Данил. Иначе я обещаю тебе, что дни со мной в кабинете тебе покажутся адом.

В моём голосе столько уверенности, которую подпитывает неприязнь к этому человеку, что я мысленно даю себе аплодисменты.

– В аду- то жарко, крошка. Не боишься, что мне придётся ходить голым, чтобы выжить эти дни?

Почти каждое его слово сопровождается шагом вперед ко мне.