…и Африка нам не нужна. Роман ассоциативного повествования о молодости, желаниях, долге и любви

В ночной тишине звучат наши поздние песнопения. Какая разница, что в это время слушатели тоже спят. Автор един в двух лицах. Тостующий и тостуемый пьют до дна.

«Безумству храбрых поем мы песню!»[5 - Максим Горький. «Песня о соколе».]

«Как себя не нахвалишь, как оплеванный сидишь».

«А тем, кто ложится спать, спокойного сна».

При желании добавляют и третье лицо – критика, и даже четвертого – интерпретатора. И так далее, без остановки и до бесконечности.

– Люди – капельки воды. Время подняло волны, морские брызги разлетелись в стороны, – говорит мудрец.

 – Лес рубят, щепки летят.

– Отчего люди не летают так, как птицы? – спрашивает Катерина в пьесе Островского «Гроза».

– Я не волшебник, я только учусь, – отвечает герой кинофильма «Золушка» 1947 года.

«Центр» посылает сигнал на дно океана, чтобы герой поднялся «на глубину атаки» и снайперски отработал по собственным демонам.

Так и говорят:

– Задержи дыхание, ровная мушка, плавный спуск. Целься! Огонь!

И потом:

– Рядовой Петров стрельбу закончил.

Фамилия «снайпера» может быть любой. Море приютило столько же капель, сколько пустыня – песчинок. Впрочем, песчинки и капли никто не считал. Многое приходится принимать на веру.

Иванов, Петров, Сидоров… Далее – везде…

Обретение имени

Дейл Карнеги писал, что самое главное слово для человека – его собственное имя. Карнеги рассказал об этом в книжке про то, как перестать беспокоиться, обрести друзей и начать жить.

Избавление от беспокойства, обретение друзей – не обязательные предметы, а «факультативные».

В школе за них двоек не ставят. Некоторые люди обходятся без друзей, и живут с беспокойством.

Кто способен избежать беспокойства!

Иногда беспокойство и страх играют положительную роль, стимулируя движение и действия.

Однако, в других обстоятельствах страх парализует. Одно и то же «лекарство» лечит и от смерти, и от жизни. «Польза» или «вред» – это вопрос меры.

«Правильная мера» – понятие растяжимое. Гибкость достигается трудом.

Это очевидно. Попытайтесь сесть в продольный или поперечный шпагат, чтобы убедиться «на все сто». Сразу не получится: чтобы сесть в шпагат, нужны месяцы упорных тренировок. Практика – критерий истины. Слова хуже бумаги: все скажут, все стерпят, все переврут.

Однако, кое-что остается неизменным. Человеку по-прежнему приятно слышать свое имя. Нас позвали, и мы уже не помним, что «ищите истину вне слов»:

– Мысль изреченная – есть ложь.

Свое имя, обычно, нравится.