…и Африка нам не нужна. Роман ассоциативного повествования о молодости, желаниях, долге и любви

На этот тему в 2003 году американцы сняли фильм «Lost in Translation – Потерявшиеся в переводе». В российский прокат фильм вышел под названием «Трудности перевода».

Мужчина и молодая дама найдут друг друга в смысловых и территориальных лабиринтах Токио. Однако, найдут не совсем, а только в некоторой степени, потому что соединиться до конца им так и не придется.

Один из героев – мужчина – скажет фразу:

– Жена – это жена.

Чем меньше слов, тем больше смысла. Жена, действительно, – это жена. Хлеб – это хлеб, воздух – это воздух.

Если продолжать «кинематографическую» тему, вспомним «Крестный отец – 3».

Дон Корлеоне уже стал реально крутым и дал сотню миллионов долларов банку Ватикана на благотворительность. Соперничество мафиозных кланов продолжается.

Зритель видит эпизод: престарелый мафиозный дон приходит к наемному убийце и предлагает замочить Корлеоне. Перед этим старый дон исполняет монолог об оливковом масле и хлебе.

Старик отламывает кусок хлеба, обмакивает его в оливковое масло, пробует на вкус и говорит:

– Virgine – Девственные.

– Седина в бороду, бес в ребро, – мог бы сказать собеседник, но не сказал.

Пока сам не попробуешь, не узнаешь. Практика – критерий истины. Средиземноморская диета способствует долголетию.

Сцена завершится тем, что наемный убийца и старик чокаются стаканчиками и говорят:

– Так пусть умрут оба!

Наемный убийца готовился завалить еще и племянника Корлеоне.

Карлос Кастанеда говорил, что смерть – лучший советчик.

Представляете себе, какую опасность представляет собой машина, мчащаяся по автостраде в темноте с выключенными фарами. Хотя, на Московской окружной дороге МКАД так развлекались молодые люди, которые на своих Мерседесах и БМВ мельтешили в потоке машин. Мелькающим, наверное, хотелось волшебства острых ощущений. Иначе, зачем бы они мелькали?

В Институте волшебство носило не столько метафизический, сколько практический характер.

Первым источником волшебства, позволявшим курсанту Института вырваться из железных оков социально-пространственной дихотомии «хорошо» / «плохо», была – маза. Мазисты исключались из круговорота социально—иерархической кармы.

Мазист – это курсант, у которого папа, мама, дедушка или бабушка занимали ответственный пост в советской партийной, государственной или другой иерархии.