Гроздья Граната

Симпатичной девчонкой лет двадцати трех – двадцати четырех, с точёной, как называют это мужчины, фигуркой и задиристыми озорными глазами. Смотришь в них, и думается тебе: вот сейчас из этих глаз выскочат очень острые иголочки! Которые так и ищут – во что бы вонзиться…

Недостатком её можно было считать тот факт, что она на многие вещи смотрела как бы свысока и далеко не всегда соглашалась с мнением оппонента в беседе.

Начинали мы с ней разговор по моей просьбе – с целью попрактиковать английское произношение.

И совершенно случайно у кого-то из нас в разговоре проскочило слово «лабиринт». Вот тут-то всё и началось! Оказалось, что её очень интересует эта тема, и она готова часами рассуждать о происхождении и значении этого термина:

– Чтобы ты знала, дорогая (выговорить английское «dear» ей было значительно проще, чем непривычное для её языка «Гюнель» – моё имя было трудновато для её произношения), теория лабиринта заключается в следующем: если ты в нём будешь всё время поворачивать в одну и ту же сторону, то рано или поздно исчерпаешь все имеющиеся в наличии варианты.

И непременно отыщешь выход!

– Очень надеюсь, что кто-нибудь мне в этом поможет, – с оттенком сомнения произнесла я.

– Никто там тебе не поможет, кроме тебя самой! – назидательно произнесла Ирма. – Но тут ведь и ума особого не надо – просто поворачивай всё время в одну сторону…

– И будет тебе счастье! – с улыбкой произнесла я.

– Это ты о чём? – не поняла моя собеседница.

– Да так, это из русско-цыганского диалекта… – я с грустью вспомнила о своей родине.

На ней, правда, было не так уж много русских, зато язык был навязан при совдепии поголовно.

– Так, ты меня не перебивай этой ерундой! – сморщила носик подруга. – Тебе что, не интересна тема лабиринта? Да это же!.. – Ирма как будто захлебнулась своими словами, а потом взяла себя в руки и продолжила:

– Есть такой специалист по этой теме – Майкл Эртон. Так вот он сказал: «Жизнь каждого человека – лабиринт, в центре которого находится смерть.

И прежде чем окончательно перестать существовать, человек проходит свой последний лабиринт». Это тебе тоже неинтересно? – спросила меня Ирма уже с раздражением.

– Ну почему? Очень даже интересно! – поспешила я её успокоить, а заодно поддержать её энтузиазм. Хотя от таких напыщенных интонаций порой становилось смешно.

– Тогда слушай внимательно и не перебивай! – Менторскому тону Ирмы мог бы позавидовать иной профессор.