Он и она

И благодарен за это своей Любимой.

Смеясь над собой, Он говорил: «Посмотри! Живут же люди нормально! Без самокопаний, самоедства! Работают, влюбляются, расстаются… Чего ты сам от себя хочешь? Перестань терзаться идиотскими вопросами, живи как все!» И вот здесь благодушие исчезало. Не мог Он «как все». Не хотел. А если чтото не получалось, не срасталось, начинал искать оправдание самому себе. Не жалеть себя, а оправдываться. И вроде бы невзначай, но… Противно. Потом Он всё исправлял, и выходило даже лучше, чем задумал вначале, но… Перестать оправдываться пока не получалось.

Получится! Теперь Он точно знал это. И получится обязательно. И всё равно, как и всегда, в его жизни вопросов оставалось больше, чем ответов. И это радовало.

Настоящие мужчины не плачут. Настоящие мужчины хмурятся, сердятся, огорчаются, кривят губы и физиономию, но не плачут… Бред! Какой бред!!!

Он плакал. Много. В те дни, когда расстался со своей Женщиной. Никто не видел его слёз, кроме него самого. Он решил в те дни перестать быть настоящим.

Решил оставить за собой право называться просто мужчиной.

Таким, какой есть. Таким, каким станет. Главное, что Он знал, – хуже не будет. Будет только лучше. Надо просто перестать бежать за несуществующим в природе эталоном с названием «настоящий мужчина». Просто быть мужчиной. И жить. Жить и работать. Работать и двигаться вперёд. И тогда улыбнётся солнце, засияет радуга и станет легче на душе. Потому что нужда бестолково крутиться и бегать за своим хвостом в надежде поймать его и понять бессмысленность этой затеи уже отпала.

* * *

Конец сентября. 2011 год. Санкт-Петербург. На Невском проспекте они нашли уютное кафе. Там варили, наверно, самый лучший в мире американо с двойными сливками! Они пили этот ароматный напиток и смотрели друг другу в глаза. Только что они сказали слова, которых Он боялся больше всего на свете: «Мы не понимаем друг друга…» Только что. И уже второй раз за три года. Больно хлестнуло.

Наотмашь: «…Нам надо расстаться».

Она плакала. Он смотрел в её голубые, такие красивые и родные глаза и судорожно, глоток за глотком, вливал в себя кофе, пытаясь протолкнуть жуткий комок, который камнем стоял в горле и мешал дышать. Слёзы… Они сами подступили к глазам и предательски сверкнули на ресницах. Он отвернулся.

«Что? Нет, Солнышко! Я не плачу. Соринка попала в глаз. Не надо обманывать? Не буду. Просто кофе очень горячий. Вот я и прослезился».