Письма погибшему другу

«Мир пиццы» на «Смоленской», служивший нам местом сбора на протяжении нескольких лет, к тому времени закрылся, и мы отужинали в славной хинкальной у Спасской церкви рядом с Арбатом.

Не припоминаю чего-то необычного: С. уже отпустил бороду, а ты пришел позже всех. После ужина мы по традиции прогулялись до «Арбатской». Первым на другую ветку перешел Ю., на «Курской» с нами простился С., и пару станций мы с тобой ехали вдвоем. Я забыл, о чём мы говорили, потому что не воспринимал ту встречу как последнюю, зато помню, что ты был в костюме, а твой наряд дополнял галстук с изображением человеческих черепов.

Какой дешевый символизм, не правда ли?

Кстати, галстук выглядел много дешевле костюма. Он напоминал изделия семейных магазинчиков где-нибудь в Мадриде. Там такие удавки, как выражается Ю., стоят пятнадцать евро.

Так вот Икс с Зетом встретились в последний раз. Потом Зет сгинул в горах, а Икс только и помнит с той встречи, что аляповатый галстук друга.

Впрочем, не поручусь, что описанная встреча была последней.

Как-никак до твоей гибели оставалось два года. Не уверен, что за такой срок мы не нашли возможности увидеться. Я хотел было задать этот вопрос Ю. или С., но вот-вот начнется теннис.

Тейлор Фриц выиграл в день, когда я узнал о твоей смерти, а сегодня его тогдашний соперник Райли Опелка играет со Стефаносом Циципасом. Надеюсь, матч пройдет без скорбных новостей.

Твой друг Икс

…августа 2021 года, Тверская область

Дорогой М.

!

Мы с В. намереваемся поужинать в «Пушкине» на Тверском бульваре. Сейчас 17:30, но я уже сижу в ресторане: проходившие в Four Seasons переговоры закончились раньше запланированного.

Не знаю, доводилось ли тебе бывать здесь. Тут вкусно, деликатное обслуживание, а еще много старых книг, так что можно почитать энциклопедию Брокгауза и Ефрона, которую я часами листал в детстве. Герой романа Мишеля Уэльбека «Расширение пространства борьбы» признается, что в семь лет знал: если бы можно было всю жизнь провести за чтением, он не хотел бы ничего другого.

Словно обо мне сказано.

Новости о твоих поисках сошли на нет, и оптимисты распрощались с надеждой увидеть тебя. Ты не прочтешь это письмо, как не прочел и предыдущее.

За годы карьеры ты написал изрядное число текстов, которые никто не прочитал. В моей профессиональной библиографии они тоже встречаются, но в количестве на порядок меньшем, чем у тебя.