Монфорте. Любовь моя

Всего лишь образ, не больше, чем намек, – но, видимо, слишком явный намек на чувственное, плотское.

На шею фигуры Франческа повесила ожерелье, словно сплетенное из цветов вишни. Что до белья, которое демонстрировала пластиковая Венера, то это был даже не традиционный комплект белья, это был яркожелтый бикини, с плавками, небрежно завязанными на бедрах. Композицию завершали куриные яйца, расписанные в причудливой манере и покрытые позолотой, как яйца Фаберже.

Темой экспозиции была, очевидно, Пасха, но языческая, триумф плодородия, солнца и секса.

Эффект получился мощным, – учитывая тот факт, что маленькие городки типа Монфорте в те времена отличались пуританскими традициями. Но все равно меня поразило, насколько бурной была реакция; по мне, так витрина выглядела не намного более вызывающей, чем картинки в журналах вроде Oggi или Vogue.

Я увидела, как Франческа вышла из магазина с тряпкой, смоченной керосином и, не говоря ни слова, начала остервенело оттирать стекло, оставляя на нем черные разводы.

– Как же глупы люди, – неловко произнесла я. – Наверное, соседские мальчишки нашалили.

– Это сделали не дети, – процедила она. Я не нашлась, что на это ответить.

* * *

Как выяснилось, подобные выходки имели место и раньше.

Мама подтвердила, что витрину расписывали гадостями уже не в первый раз. На следующий день все повторилось.

Battona! – написал кто-то на стекле той же самой черной краской. «Шлюха!» Оставалось только надеяться, что это относилось к пластиковой Венере, которая была одета в низко сидящий бикини с завязочками, а не к самой Франческе, – но утверждать я бы не взялась.

Когда я в следующий раз проходила мимо, Франческа снова оттирала стекло. Я стояла на противоположной стороне дороги, но даже оттуда мне было видно, как она следила за мной в отражении. Мне бы не хотелось, чтобы она думала, будто все тут настроены против нее, поэтому я крикнула: Buongiorno!

Даже не поворачиваясь в мою сторону, она подняла руку в знак приветствия.

В течение последующих нескольких дней все было тихо.

Только сейчас я понимаю, что тогда я ждала какого-нибудь развития событий – например, что Франческа ответит своим обвинителям, выбрав в качестве площадки для возможного диалога свою витрину. Однако она хранила молчание. Оформление витрины оставалось прежним: яйца, цветочное ожерелье. Единственное, что изменилось, это спустя три или четыре дня в углу витрины появилась неброская белая табличка, гласившая: «Требуется ассистент».