Поселок Сокол. Врубеля, 4

Сын и сноха рано уезжают на работу, возвращаются поздно, поэтому Ирина поддерживает тепло в доме и не может приехать в Москву до наступления теплых дней.

Зато вскоре после нашего с ней разговора Ирина прислала фотографию, на которой она со своей подругой и одноклассницей Людой Артамоновой стоят в молодой лиственничной поросли где-то в районе Верхнего Жара на Огоньке. Я, взглянув на фотографию, сразу же поняла, кто из девочек Ира Аллилуева, Еще на Огоньке я знала, что Ирина – внучатая племянница Надежды Аллилуевой.

По словам Милы, Ирина приходится ей дальней родственницей по линии матери.

В одном из писем, очень большом по объему, Ирина подробно написала о своем раннем и школьном детстве. Родилась она в Ыныкчане, по дороге в Аллах-Юнь, в котором годом раньше родилась Мила Тихомирова. Отец ее, Серафим Яковлевич Аллилуев, был строителем и многократно перемещался из одного поселка в другой в пределах Аллах-Юньского района Якутской АССР, который по площади был больше многих центральных областей страны.

Ира пишет, что на Огоньке они жили сначала в 1946–48 гг., с 1948 по 1951 гг. – на Юре. В 1951 г. отца перевели на Югоренок, в 1952-ом – снова на Огонек, потом снова на Югоренок, где он запускал электростанцию и какое-то время был ее начальником. Семья Аллилуевых часто меняла место жительства, а Ирина – школы.

«Я училась и на Юре, и в Югоренке, и на Огоньке. Жила и на квартирах, и в интернатах», – писала Ирина.

Ира помнит, как ее родители и она впервые добирались на Огонек. От Ыныкчана до Югоренка ехали и на грузовых машинах, где было возможно, и на лодках, и на лошадях.

Отец оставил жену и дочку в зимовье на противоположном от Югоренка берегу, а сам пошел через Юковский перевал на Огонек.

После ледохода отправился на лодке в Югоренок. На обратном пути отец Иры тащил лодку за веревку вверх по Юдоме. «Мы сидели с мамой в лодке, как барыни, – вспоминает Ира. Я хорошо помню, как одну ночь ночевали на берегу. Развели костер, кипятили чай и ели американскую тушенку. Потом папа наломал много веток и настелил нам постель.

Мы с мамой легли спать, а он сидел у костра. Костер потрескивал, и было так хорошо! Через какое-то время папа вдруг насторожился, прислушиваясь, подошел к нам и шепотом сказал, чтобы мы быстро прыгали в лодку, а сам моментально залил костер, покидал вещи в лодку, и мы поплыли на другой берег. Когда отплыли от берега метров сто, увидели, как на наше место вышли человек пять или шесть «зэков». Они что-то громко кричали.