Голос Незримого. Том 1

Рай свой узрела… И льну к изголовью —

Яви блаженной поверить не смею!

Вдруг расплескались вокруг меня стебли,

Бисер росяный на щеки стал капать —

Воздух размеренным шорхом колебля,

Травами несся стремительный лапоть.

Ближе… всё ближе… Встал подле. И кто-то,

Веющий смолами, хвоей и листом,

Сотом душистым и потом землистым,

Стан принагнул с древле-отчей заботой.

Обнял. И мощь воздымающей длани

Радость великую телу вернула.

Жадно вздохнула я, жадно взглянула:

Синее! желтое! Смерчи сияний!

Сени садов позабытых, знакомых!

Солнце – свободное солнце – так близко!.

В белых лучах самоцветных черемух —

Ласковый облик, подобие диска:

Древний, округлый, коричнево-темный,

В светлых улыбках, в морщинах мудреных,

В росах червленых, в травинах зеленых —

Дед буреломный, Титан черноземный!

Мох серебристо-курчавый клоками

Сполз с головы на дремучие брови,

Серым руном завился над устами,

Что разомкнулись в улыбчивом зове.

А на таинственном, мшистом обличьи

Светят – сияют чудесные очи,

Синие-синие, круглые, птичьи,

Звезды кристаллов, цветений и ночи.

Очи – как зрак бирюзовый дитяти!

Очи – как окна в лазурное небо!

Старец смеялся. Не скинув объятий,

Подал мне ломоть пшеничного хлеба.

– Странняя дева, вкуси же и выпей. —

Склонен кувшинчик из тыквы долбленой,

Струи медовой живительной кипи

Тихо лиются в мой рот истомленный…

За мановением властной десницы

Робко ступила я, мох попирая…

Дрогнув, безветренны стали ресницы —

Очи узрели святилище рая!

Здравствуй, земля, залитая с краями

Ярым, пахучим, блаженным простором!

Машет весна золотыми крылами

По чернолесьям, излогам и горам.

Древний ключарь целины заповедной

Мною в путине далекой предводит,

Никнет как странник, как дух колобродит,

Звонко поет образок его медный,

Прыгает хлеб златогорбый в котомке,

Веются складки одежды холщовой…

Мудро ведусь я тропинкою ломкой,

Быстро скрываюсь я далью лиловой…

Старец в трясинах плывучих зеленых

Травы целебные ищет и копит,

Аистов розовых, вяло-влюбленных,

Ухая, прыгая, гонит, торопит:

– Вейте ж гнездо новобрачных веселий! —

Сам западает в лугах цветодонных…

В белой, живой мотыльковой метели

Кружит с восторгом в очах умиленных.

Любы ему сладострастные пляски!

Бабочек, ящериц, ласточек ласки!

Мне ли не кануть в движеньи и шуме!?

Травы и твари меня полонили.