Восемь-восемь

Вы хотя бы показывали свой автомобиль, когда устраивались на работу?

– Дамочка, звоните в такси премиум-класса, раз так заботитесь о своей безопасности? У них одни иномарки.

– Безобразие. Работает в одной фирме, а рекомендует другую.

– Рекомендую, потому что знаю: вы скорее удавитесь, чем поедете по их ценнику. Не жгите мне нервные окончания. За семьдесят рублей вам «Мерседес» никто не подгонит.

Не знаю, вцепилась бы она мне через пару минут в волосы или нет, но, слава богам, мы были на адресе. Дамочка молча протянула мне сторублевку.

Но если вы думаете, что ее молчание было золотом, вы ошибаетесь. Даже с закрытым ртом она действовала мне на нервы. Воздух вокруг нее вибрировал, как вблизи трансформаторной будки. Честное слово, я никогда так не радовался, что у меня есть мелочь на сдачу.

– Что я вам говорила? – победоносно сказала она, подойдя к моей двери. – У вас заднее колесо спущено. Просто чудо, что мы доехали до сюда живыми и невредимыми.

Нет, видно, наш мир окончательно погряз во зле и несправедливости, раз подобные этой женщине люди в конце концов всегда побеждают.

Колесо было действительно спущено. Не знаю, быть может, моя машина готовила идеальное убийство. Что-нибудь в духе фильма ужасов «Пункт назначения». Шина спускалась, автомобиль накренялся, женщина вываливалась из неожиданно открывшейся двери, и тут по ней на всей скорости проезжал многотонный Белаз. Но дамочка вышла быстрей, чем цепочка коварных случайностей успела оформиться в смертоносный финал. Мне же теперь, ко всем бедам, предстояло менять покрышку. На тридцатиградусном солнцепеке, под раздирающий душу аккомпанемент диктуемых диспетчером заказов.

– Мальчики, Тельмана, сто восемьдесят пять.

– Черт, это же совсем рядом, – матерился я, остервенело срывая баллонником гайки.

– Некрасова, тридцать один «А».

– Шесть два заберет.

– Шесть два. Принято. Крылова, семьдесят девять.

– Оставляй за два восемь, красавица.

– Два восемь, заказ за тобой.

Она словно играла в морской бой, обстреливая соседние клетки.

Наконец, она жахнула прямо по тому место города, где я менял шину.

– Ивана Ярыгина, пятьдесят восемь.

– Да что же это такое? – подскочил я, буквально вырвав с проржавевшего барабана спущенное колесо. Да так, что машина грозно качнулась, едва не свалившись с домкрата.

Оставалось прикрутить лишь запаску. Я орудовал баллонником быстрей, чем вращался электрический гайковерт. Даже пыль поднялась с асфальта.